– Я не утопилась, – цедит Харин.

Имуги, похоже, испугался и уплыл – Харин его больше не ощущает и злится за это на идиота, беззаботно плывущего рядом с ней к берегу. Их заметили прохожие и теперь показывают на обоих пальцами. Отлично Харин поохотилась, прекрасно просто!

– Ну, раз ещё жива, значит, не утопилась, – отвечает гоблин. Харин ни разу таких, как он, не встречала и думает, что этот спаситель врёт ей. Токкэби, если верить писаниям Тангуна, страшные, как сама война, а этот…

Они вылезают из озера, токкэби подаёт Харин руку. Она выбирается вместе с ним на берег и отмечает, что он высок и широкоплеч. И хорош собой. И лыбится.

– Я не просила меня спасать, – огрызается Харин, хватает с ивы повисшую там чогори и, прячась от любопытных глаз посторонних, спешит покинуть место непрошеного спасения.

Не хватало ещё, чтобы её поймали тут дворцовые стражники и решили, будто она преступница, нарушающая покой столицы. Харин не нужны проблемы, ей нужен квемуль, которого спугнул этот ненормальный!

– Отстань ты от меня! – рычит она поспевающему за ней гоблину. – Найди других девиц в беде, к ним и приставай. Может, кого-то из них даже из воды вытащишь!

– А мне, может, ты понравилась? – нагоняет её гоблин, равняется с Харин и шагает теперь нога в ногу. – Колючая, смелая, злая, ух!..

– Тангун Великий про таких, как ты, рассказывал, – шипит Харин и срывается на лёгкий бег, чтобы укрыться от разносящихся по округе сплетен где-нибудь на боковых улицах города. Если так дело пойдёт, про её купание в озере узнает Королевское управление тайной полиции, а там теперь, по слухам, женщины работают, с ними договориться не получится…

Гоблин тянет Харин за дом, уводя с песчаной дороги, по которой идут им навстречу стражники.

– Тихой будь, они мимо пройдут, – шепчет он, прижимая палец к губам.

Харин смотрит на него снизу вверх и всё ещё злится. Спаситель какой нашёлся! Просила его о такой услуге Шин Харин? Нет, не просила! Она наступает ему на ногу и сбегает, пока гоблин шипит, словно змея. На углу Харин оборачивается, показывает ему язык и бежит дальше. Он отчего-то улыбается.

И совсем неожиданно находит её вечером на постоялом дворе, где она устроилась на пару ночей, пока не поймает квемуля.

– Супчик-то пресный, – замечает он, подсаживаясь к столу Харин, за которым она лениво полощет в своей миске деревянную ложку. Она с неудовольствием отодвигается от гоблина и кивает на его порцию жареной курицы.

– В отличие от тебя, я себе позволить могу только говядину, а на неё у меня денег нет.

Гоблин недоумённо переводит взгляд со своей тарелки на Харин.

– Тебе курицу нельзя? О, так я могу тебя коровкой угостить.

Харин фыркает.

– В этом заведении только собачье мясо подают, я проверяла. Не надо меня таким кормить.

Лицо гоблина делается каменным, он замирает на мгновение, но едва Харин успевает заметить в нём эту перемену, как он вдруг снова улыбается.

– Скажи, где кормят говядинкой, я тебя угощу.

– Отвалил бы ты от меня, весь аппетит портишь. Охоту уже расстроил, так не мешай хотя бы есть.

Он щурится, склоняет голову, чтобы взглянуть на Харин из-под полуопущенных ресниц.

– Я тебе помогу.

Когда Харин никак на его слова не реагирует, он добавляет:

– В твоей охоте. Помогу, хочешь? Одна ты не шибко-то справляешься.

– А тебе-то почём знать, как я справляюсь! – злится Харин и ударяет по столу ложкой. На них оборачиваются постояльцы двора, и кумихо приходится склониться над своей миской, спрятать злющие, горящие пламенем глаза.