– А в чём дело? – спрашивает Юнсу.

– В том, что чушь городит.

– Не чушь, – возражает Харин. – Ну, верить всё равно мне больше некому, кроме него. Хоть он и хитрец знатный.

– Да, но он утверждает, что…

– Что я из мира смертных исчезну и в Великий Цикл не попаду, если девятый хвост отращу, – договаривает Харин за русалку. Та теребит разноцветную нить из бисера у себя на шее, поджимает губы. Не верит она Тангуну, конечно же. Ни разу с ним не сталкивалась, из его существ нарывалась только на лгунов и подлецов – с чего бы ей верить богу?

Только вот Харин уверена, что, даже если слова Тангуна – это хитрая уловка, они правдивы. Отрастит она девять хвостов – и сгинет. Её ждёт не перерождение и человеческая жизнь в Великом Цикле, а забвение.

– Может быть, шанс на следующую жизнь в качестве человека кумихо не заслужили, – пожимает плечами Харин.

– Ты на Тангуна работаешь так долго, почему это ты перерождение не заслуживаешь? – возмущается Хичжин. Ей вторит многозначительное «хм» от Юнсу. Тэун молчит.

– Я об этом не сразу узнала, – говорит Харин, обращаясь к Тэуну, словно перед ним ей надо бы теперь объясниться. – Когда тебя спасла и четвёртый хвост отрастила, Тангун разозлился. Я ему тогда наплела, что случайно всё вышло, и никого спасать я не хотела, и вообще его это не касается… Тогда он сказал, что спасение чужих жизней может стоить мне моей собственной. С тех пор пыла у меня поубавилось, героиней дорам становиться расхотелось.

– Многовато ограничений на тебя одну, – хмурится Тэун. Юнсу поворачивает к жилому комплексу, и только тогда Тэун отпускает руку Харин. – Что-то здесь нечисто, – заключает он. – Я посоветуюсь с пацаном, как наушники заряжу, тогда и…

– О, твою же мать, – ахает Харин. В этот момент очень удачно Юнсу тормозит на забитой машинами парковке и оборачивается одновременно с Тэуном. На Харин смотрят три пары глаз. – Твою мать, ты с тхэджагви был всё это время!

Тэун снова хмурится.

– Ну да. Ты просила его из поля зрения не терять, вот я и… Пацану в наушниках нравится, он иногда музыку слушает сам, ему комфортно вроде.

– Да не в этом дело! – Глаза Харин вспыхивают, и в полумраке неосвещённой парковки кажутся совсем зловещими сигналами предстоящей беды. – Вот кого я ещё спасла вместе с тобой сегодня. Мальчишку-тхэджагви!

Хичжин аккуратно трогает напряжённую руку Харин.

– Ты уверена? Он же призрак, ему…

– Я бы его в мир мёртвых отправила, если бы могла, – перебивает Харин. – Сразу же, как только увидела. Так положено, дети-призраки заслуживают перерождения без вопросов. Я бы отправила мальчика к Тангуну, тот бы его благословил на дальнейшее путешествие – и вопросов бы не было. Но мальчик, которого из подвала Тэун вытащил, не до конца тхэджагви стал. Он не человек, но и не призрак. Застрял посередине.

– И потому он считается за человеческую душу? – догадывается Юнсу. Тэун вынимает из уха один наушник, рассматривает его – крохотную белую запятую на своей широкой ладони.

– Скорее всего, – Харин кусает губу. – Проклятье, вот же…

– Мальчишка не виноват, – твёрдо заявляет Тэун, поднимает глаза, смотрит на Харин серьёзно и упрямо, словно она ругает тхэджагви. – За него ответственность несу я, с меня и спрашивай.

Харин щурится, в глазах разгорается злой огонь.

– Думаешь, я настолько мелочная? Ребёнок-призрак по определению невиновен, и я таких, как он, спасла много в прошлом, так что ж теперь вешать на него все грехи? Сама виновата.

Она выпрыгивает из машины, сердитая на Тэуна за твердолобость и на себя – за упрямство.