Мелфи часами наблюдала за ними и хорошо понимала, что Фрэнк ценил в сопернице. Большинство женщин знают наверняка, что есть такие дни, часы и даже моменты, когда они выглядят лучше всего. У Тесс было все наоборот: она всегда выглядела хорошо. Утром, едва проснувшись, без всякого грима или вечером, когда они ужинали при свечах на одной из террас. Ее сияющая и естественная красота никогда не оставалась незамеченной окружающими.

Мелфи знала, что сама была очаровательна к моменту любовных отношений с Фрэнком, тогда, когда она была еще женой Пьера; но, возможно, виной тому были внешние обстоятельства, ее общественное положение, ее баснословное богатство, влияние, которое она имела на своего мужа, и тот факт, что она была женщиной с интересным прошлым.

Она спрашивала себя — не желая, однако, отвечать на вопрос, — смогла бы она, будучи на месте юной Тесс, добиться подобного результата...

Чувства Тесс, напротив, поражали невероятной простотой. Она любила Фрэнка и хотела быть всегда рядом с ним, не деля его ни с кем. Она приняла приглашение Мелфи с единственной целью решительно поговорить с ним об этом. Она знала, что ей придется сделать это, ибо ее возлюбленный не будет страдать от угрызений совести. Общаясь одновременно с двумя женщинами — любящей с одной стороны и рассудочной с другой, — он только выигрывал и знал, как использовать ситуацию. Тесс избегала любого бесцеремонного замечания и, как коварная кошка, поджидала подходящего момента.

Через четыре дня после ее приезда такая возможность была преподнесена ей как на блюдечке.

За завтраком Мелфи обронила, что собирается на целый день в Санта-Маргериту, не объяснив при этом, что ей там нужно. Фрэнк предложил сопровождать ее, но она любезно отклонила его предложение и без дальнейших объяснений отправилась в путь.

Влюбленные остались одни. Конечно, они должны были опасаться любопытства слуг, но никого не было видно.

Фрэнк приказал подать кофе в большой салон, Тесс, свернувшись калачиком на диване, смотрела на огонь в камине. Длинные распущенные волосы падали ей на плечи, обнаженные ноги она подтянула к подбородку. В блузе и шортах она выглядела не старше двадцати лет.

Фрэнк, стоя босиком на холодных каменных плитах, рассматривал новые диски, доставленные в его отсутствие.

— Ты слышала последнюю запись Третьего концерта...

— Фрэнк, я должна с тобой поговорить.

Он посмотрел на нее с неудовольствием, которое испытывают все мужчины при мысли о серьезном разговоре с женщиной. Затем, достав сигарету, уселся в кресло-качалку и в ожидании, когда она заговорит, начал медленно покачиваться в нем.

— Как долго мы уже знакомы, Фрэнк? Неуверенная улыбка появилась на его лице. Естественно, он забыл тот день!

— Прости, но ты же знаешь, что во время отпуска я не обращаю внимания на числа.

— Я хотела спросить: ты вообще знаешь, что в течение двух лет, пяти месяцев и девяти дней я являюсь твоей любовницей?

Польщенный, он поблагодарил ее улыбкой.

— Твоя бухгалтерия надежнее моей. Я и не думал, что прошло уже столько времени.

Легкий налет раздражительности, появившийся на ее лице, дал ему понять, что сейчас Тесс не склонна выслушивать галантные отговорки.

— Что касается любви, то это, с определенной точки зрения, короткий срок, скажем так. Но что касается жизни, то это уже восемьсот девяносто два дня!

Он с удивлением коротко присвистнул, однако не сказал ни слова. В комнате воцарилось молчание. Где-то там, снаружи, раздавалось стрекотание цикад. Тесс, протянув руку, взяла со столика сигарету, прикурила ее, наблюдая за тлеющим кончиком.