Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Он поднял брови со слегка испытующим видом. Брови были чуть рыжеваты и почти незаметны на его лице.

– У меня нет копии, – сказал он.

– Продолжайте, продолжайте, – сказал Дьюкейн.

– Клянусь, у меня не было копии, сэр. Я же не записывал эту историю. Да и не больно-то ловок я в писании. Вы же знаете этих журналюг. Я просто рассказывал, а они записывали. Потом они перечитали это мне вслух, и я подписал. Сам я ничего не писал.

Это наверняка правда, подумал Дьюкейн.

– Сколько они вам заплатили?

Бледное лицо Макграта стало плоским.

– Финансовые дела – это личное дело человека. Сэр, можно…

– Я бы советовал вам немного снизить тон, мистер Макграт, – сказал Дьюкейн. – Вы поступили крайне безответственно, и у вас могут быть серьезные неприятности. Почему вы продали эту историю?

– Ну, видите ли, такой джентльмен, как вы, сэр, даже не подозревает, что значит нуждаться в самом необходимом, сэр. Я продал ради денег, сэр, и я этого не стесняюсь. Я просто оказался первым, сэр, и вы на моем месте поступили бы так же.

Наглый парень, думал Дьюкейн, и, кажется, законченный негодяй. Хотя Дьюкейн полностью не осознавал этого, но в огромной степени его адвокатской карьере помешало то, что ему не хватало способности представить внутренние мотивы подлости, на которую он сам не был способен. Его воображение, проникая в мир зла, просто преувеличивало его собственные проступки. Поэтому его суждение о Макграте как о «совершенном негодяе» было беспомощным и абстрактным. Дьюкейн не мог представить себе, что это значит – быть вот таким Макгратом. Полная непроницаемость для него такого рода подлости, как ни странно, сделала Макграта более интересным в его глазах и даже более симпатичным.

– Хорошо. Вы продали это ради денег. А сейчас, мистер Макграт, я хочу, чтобы вы рассказали мне как можно более подробно то, что вы уже передали прессе о мистере Рэдичи.

Макграт опять закатил глаза, стараясь тянуть время. Он сказал:

– Я уже плохо помню…

– Вы думаете, я поверю вам, – сказал Дьюкейн. – Продолжайте. Нам нужно знать все как можно скорей. И если вы мне поможете, я тоже смогу помочь вам.

– Ладно, – сказал Макграт, в первый раз несколько разволновавшись, – ладно…

Потом он сказал:

– Мне нравился мистер Рэдичи, сэр, да, нравился…

Дьюкейн ощутил вспышку интереса. Он почувствовал себя ближе к Макграту, как тореро, который смог притронуться к быку…

– Вы хорошо его знали? – спросил Дьюкейн мягко.

Ему часто приходилось допрашивать людей, и ему хорошо было знакомо это ощущение – как будто в тихой комнате прядется паутина симпатии, заглушающей недоверие. Дьюкейн чувствовал себя слегка виноватым в том, что умел хорошо это делать. Уметь «разговорить» человека не просто, дело не в том, чтó ты говоришь, и даже не в том, как ты это говоришь, для этого надо обладать талантом, который вырастает из интуиции и почти физически ощущаемых телепатических эманаций.

– Да, – сказал Макграт. Он положил руки на стол и рассматривал их. Его руки были удивительно чистыми. Муха села на руку, но он не стряхивал ее. Макграт и муха смотрели друг на друга. – По мне, он был очень милым господином. Я помогал ему кое в чем. Вне работы.

– В чем? – спросил Дьюкейн.

– Ну, ему нужно было кое-что для занятий магией. Я часто приходил к нему домой в Илинг.

– Вы хотите сказать, что приносили ему какие-то предметы, необходимые для магических ритуалов?

– Да, он был чудной человек, этот мистер Рэдичи. Безобидный, вроде лунатика.

Быстрый переход
Мы в Instagram