Тодорус как раз молчал, и это тоже оказалось предсказуемо. Не потому, что ему я нравлюсь больше, чем другим кочевникам. Просто он как раз тот самый идеальный солдат, которого надеялись создать во многих лабораториях. Сильный, спокойный и исполнительный. Не тупой, кстати, просто, насколько я понял, если он доверяет командиру, то доверяет во всем и не выпендривается, особенно на поле боя.

Мне он не доверял, но счел меня временным представителем Сатурио, и это уложилось в его систему ценностей.

Путешествие у них было не самое приятное. Вода в этом океане и без того не особо чистая: когда Мира и Сатурио вернулись на поверхность после первой вылазки, им пришлось срочно менять скафандры, потому что на старых скопилась какая-то слизь. Тогда не было времени ее исследовать, очистили и все. Жаль, конечно, сейчас сведения о ней пригодились бы… Но, по крайней мере, мы знали, что сквозь защиту скафандров она не пробьется, можно плыть спокойно.

Помимо обычной местной дряни кочевникам досталась и дополнительная муть, та самая, которую мы создали во время своего хаотичного побега. Обрывки корней, фрагменты поверхности, даже местная фауна, которая не успела убраться с нашего пути – такое вот. Из-за этого Бруция и Тодорус словно плыли не через туман даже, а через песчаную бурю, и видимость порой сокращалась до протянутой руки. Хорошо еще, что сканеры работали, потому что иначе мы бы проморгали любую угрозу.

Когда они добрались до гор, стало полегче, взвесь осталась по большей части у поверхности. А здесь еще и течение посильнее – достаточно, чтобы убрать мусор, недостаточно, чтобы повлиять на кочевников. Корабль они нашли без труда, приблизились к нему, но внутрь проникать не спешили, да и я их не гнал. Внешняя часть тоже имела значение, я надеялся, что она подскажет мне, как такое вообще произошло.

Не подсказала. Было бы здорово, если бы тут, как в компьютерной игре, высвечивалась информационная вставка с грустной историей всего, что здесь случилось. Но такого и близко не было, и мне вместе с кочевниками пришлось наблюдать невозможное.

Корабль не врезался в эту гору, он в ней просто увяз. Он стал ее частью, причем частью важной – не сбоку прилип, а сформировал значительный фрагмент. Камень будто обтекал его со всех сторон, линии соединения были идеальными. Корабль словно облепили глиной, однако для глины эта порода слишком твердая. Я бы предположил лаву, какое-нибудь экзотичное извержение вулкана, но… Да тут сплошные «но»! Но лава повредила бы корабль гораздо больше. И он оказался бы в жерле, а не в самой горе. Да и не похоже это вообще на вулкан. Сканировать бы образцы нормально, и это возможно, однако лишь в лаборатории. Такому придется подождать.

Пока я размышлял об этом, роботы, сопровождавшие кочевников, продолжали сканирование.

– Герметичность нарушена, – отчитался Тодорус. – Внутри вода.

Конечно, герметичность нарушена – из корабля гора торчит! Думаю, кочевник и сам это понимал, но его приучили давать полный отчет, и он тарабанит по привычке. Зачем думать, если можно не думать?

– При этом пространство для движения есть, и мы можем попасть внутрь, – продолжил Тодорус. – Форм жизни не обнаружено.

– Это не значит, что их нам нет, – заметил я. – Их могут не видеть наши сканеры. Поэтому ведите себя так, будто формы жизни там есть по умолчанию и вас уже не любят.

– Зачем вообще туда соваться? – удивилась Бруция.

– Задача минимум – посмотреть, в каком там все состоянии, понять, в каком настроении они покидали этот райский мирок, в котором изначально хотели остаться.