До следующего полнолуния оставалось два дня, и Жульетт чувствовала, как энвинская кровь набирает в ней силу. Что она ощутит, когда даст клятву и полностью превратится в энвинку? Каково будет обернуться волчицей? Хотя когти не снились ей уже больше недели, они по-прежнему её пугали.

Жульетт знала, что преображение пройдёт болезненно. Да и как иначе? Возможно, именно эту боль она ощущала во сне. Но несмотря на страх перед предстоящими изменениями, давно дремавшая в ней энвинка жаждала их. Хотела смело побежать по горам при свете полной луны, пробудить спавшего внутри зверя, найти и выпустить на свободу дикость, слишком долго таившуюся под личиной кроткой девушки. Жульетт больше не ощущала в себе кротости.

Дверь открылась, и в комнату вереницей вошли четыре женщины в светло-голубых платьях. Все почтительно не поднимали глаз от пола. Неужели королева считает её неспособной справиться даже с самыми простыми делами? Иначе зачем окружает таким количеством слуг?

Она ей не доверяет! Ответ пришёл так внезапно, будто его кто-то произнёс. Этэйна знала о сомнениях Жульетт в своей судьбе, об оставшихся в её сердце страхе и неуверенности. Старуха не хотела потерять преемницу после столь длительного ожидания. Женщины, которые всюду сопровождали Жульетт, были не просто служанками, но и охраной.

Она встала и повернулась лицом к служанкам. Низенькие и высокие, худые и пухленькие, светло и тёмноволосые жёны дворцовых стражей существенно отличались одна от другой. Девушек привезли сюда из самых разных краёв земли.

Но у них было кое-что общее. Все они выглядели очень счастливыми.

Жульетт отказалась приказывать Рину поселиться во дворце, предпочтя сохранить меж ними дистанцию. Умом она понимала, что поступает правильно, но скучала по нему и жаждала встречи. И поскольку сама не могла отсюда выбраться, ей оставалось только позвать его к себе.

— Я хочу встретиться сегодня со своим другом.

— С другом? У вас в городе много друзей, миледи, — любезно отозвалась невысокая блондинка, немного приподняв голову. Остальные не произнесли ни слова.

Похоже, придётся уточнять.

— С Рином.

Однако служанки снова никак не отреагировали.

— Он моя пара, — коротко пояснила она.

Блондинка улыбнулась.

— Конечно, миледи. Ему немедленно прикажут явиться сюда.

— Это не приказ, а просьба, — поправила Жульетт.

На лицах всех четверых девушек ясно читался невысказанный вопрос. Они не понимали, почему Рин до сих пор не переехал к ней, и, разумеется, удивлялись столь скромно высказанной просьбе, когда каждое слово Жульетт было законом.

— Не приказывайте ему явиться во дворец. Просто спросите, не сможет ли он навестить меня в удобное для него время.

Девушки не поняли зачем ей это понадобилось. Как же долго они пробыли вдали от реального мира, если успели позабыть, что ни одному мужчине не понравится получать приказы от женщины?

Нет, они ничего не забыли. Их собственные мужья ничем не отличались от прочих мужчин, скорее выделялись ещё большей властностью. Но пленницы видели в Жульетт не женщину, а королеву, которой следовало беспрекословно повиноваться. Две служанки кивнули и ушли, две другие остались. Её охрана, снова подумала Жульетт. Девушки не стали бы останавливать будущую королеву, пожелай та выйти из дворца, однако за ней по пятам последуют солдаты, а Жульетт совсем не так хотела встретиться с Рином.

Как же ей признаться мужчине, что она по нему скучает?

Прошло не больше нескольких минут прежде, чем двери в её покои открылись, и в комнату ступил Рин, сопровождаемый двумя стражами. Вооружёнными солдатами, а не симпатичными женщинами, которые прислуживали Жульетт. Судя по выражению его лица, Рина ни о чём не спросили.