Жульетт встала и повернулась к нему. Боже, как же хорошо он выглядел! По-другому, но очень, очень хорошо. Кожаный килт и спутанные пряди исчезли. Длинные светлые волосы теперь были заплетены в аккуратную, спускавшуюся вдоль широкой спины косу. Он носил удобные брюки из мягкой коричневой ткани, рубашку с широкими рукавами и открытой шеей, и мягкие кожаные ботинки. Она часто обращала внимание на его красоту, но до настоящего момента не понимала, что он столь традиционно красив.

— Ты изменился, — тихо сказала она.

— Ты тоже, — Рин отгородился от связывавших их уз, и она изо всех сил постаралась удержать свои способности в расслабленном состоянии, не желая выяснять, рад ли он произошедшим с ней изменениям.

Жульетт отпустила стражей взмахом руки. Мужчины и женщины быстро и бесшумно удалились, оставив их с Рином наедине.

Он подошёл к ней.

— Как я понял, ты станешь королевой утром перед следующим полнолунием. Через два дня.

— Я пыталась отсрочить церемонию, но… — она взволнованно вздохнула, — королева Этэйна настояла на своём.

Жульетт попыталась небрежно пожать плечами, хотя на самом деле никак не могла выбросить из головы предстоящее испытание.

— Не знаю, что случится потом, — приглушённо призналась она.

Наверное, некоторое время ей придётся править страной, но сейчас она нуждалась в Рине. В Рине, который спас её, а потом протащил через неизмеримые расстояния, неустанно повторяя, что они предназначены друг другу.

— Разумеется, знаешь, — ответил он, не выказывая никаких эмоций. — Ты станешь королевой, а я буду прибегать на каждый твой зов.

— У нас так не будет, — заверила она.

Рин вскинул руки с раскрытыми ладонями.

— У нас уже так.

— Я велела им попросить тебя прийти, — возразила она. — Я не приказывала.

— Когда королева чего-то просит, ответ всегда «да».

— Ты сердишься.

— Я разочарован.

В ней? Как об этом спросить? Такой вопрос раскрыл бы её уязвимость, заставил бы вновь почувствовать себя той безропотной девушкой, которую спас Рин. У Жульетт сложилось впечатление, что эта беседа может продолжаться бесконечно, поэтому она резко сменила тему:

— Я хочу увидеться с отцом.

— Тебе нужно только попросить.

Этэйна пришла в ужас, узнав, что отец будущей королевы был бродягой, но это объясняло, почему она родилась не в городе.

— Я не хочу, чтобы на нашей с ним первой встрече кто-то присутствовал. Не хочу делить этот момент с посторонними. Может, ты приведёшь его ко мне? Не привлекая внимания?

— Он живёт за стенами Города. Чтобы отыскать его и вернуться может потребоваться несколько дней или даже недель.

От мысли остаться здесь без Рина Жульетт пробрала дрожь с головы до пят. Она так долго боролась с ним, а теперь не хотела от себя отпускать.

— Может, тогда ты отправишь кого-нибудь другого? Я хочу, чтобы ты был здесь, когда я… — когда она взойдёт на трон и превратится в волчицу.

Рин резко поклонился.

— Как прикажете, госпожа Жульетт.

Ей больше нравилось, когда он назвал её женой или видарой.

Жульетт не виновата, что родилась королевой, твердил себе Рин, шагая по площади в поисках человека, которому собирался поручить привести в Город Кея Деверина из клана Энсикин. Она хотела трона не больше, чем он желал быть супругом королевы — лишённым мужественности, бесправным и вечно находящимся на побегушках у женщины.