Жульетт хотела жить в доме, который для неё построил Рин, и заполнить его детьми, хотела бегать вместе с ним в волчьем обличье.

На обратном пути во дворец он не проронил ни слова. Впереди и позади них, соблюдая почтительную дистанцию, шагали стражи. Жульетт не могла согнать с лица улыбку. Почему она боялась? Её место здесь, рядом с мужчиной, которого суждено называть своим.

Путь из патио до её покоев был долгим. Массивный дворец представлял собой своего рода лабиринт, но она уже так хорошо ориентировалась в его коридорах, словно прожила тут всю жизнь. Здесь она чувствовала себя дома куда больше, чем в коттедже сестёр Файн. Этот дворец и гора были её Родиной.

Жульетт, Рин и солдаты всё так же молча шествовали по каменному лабиринту. Со временем она переселится в королевские апартаменты на третьем этаже, но пока те комнаты принадлежали Этэйне. Жульетт нисколько не спешила потребовать их себе, решив, что успеет заняться столь несущественным вопросом в ближайшие дни или недели.

Они с Рином вошли в спальню, и Жульетт отпустила эскорт взмахом руки, зная, что стражи встанут дежурить за дверью.

Они с Рином остались в комнате одни.

Она выпустила руку своего энвинца, повернулась и запрокинула голову, чтобы видеть его лицо.

— Я чувствую себя изумительно.

— Сердце дарит королеве удовольствие, недоступное никому другому, — Рин по-прежнему выглядел совершенно серьёзным, а она безумно соскучилась по его улыбке.

Жульетт шагнула вперед и коснулась рукой его лица.

— Я могу поделиться им с тобой, — прошептала она. — Оно удивительно яркое, пьянящее и воодушевляющее. — Поскольку теперь они были одни, Жульетт решилась ослабить узел на соединяющей их с Рином нити — на одной, самой важной нити из всех.

Как только врата меж ними открылись, она тот час об этом пожалела. Рин не хотел быть здесь. Не хотел её прикосновений, не желал разделять с ней радость. Рука Жульетт упала, улыбка растаяла.

— Ты сердишься.

— С моей стороны было бы неуместно сердиться, моя королева.

— Жульетт, — поправила она.

— Моя королева Жульетт.

Раньше Рин желал её и, откровенно говоря, его страсть не ослабла… но он усиленно с ней боролся. Жульетт приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Он ответил, но без привычной ей пылкости. Она знала, что может приказать ему действовать с большим воодушевлением, и он послушается. Могла приказать занялся с ней любовью, и Рин прекрасно исполнил бы свою обязанность.

Во время поцелуя он отгородился от неё, как в первый день их знакомства. Выстроил меж ними барьер. Жульетт знала, что теперь сможет разрушить ту стену, но не стала этого делать.

— Ты был прав, — сказала она, прервав поцелуй и отступив. — Нам суждено быть вместе.

— Да.

— Кажется, тебя это совсем не радует.

Он промолчал, и Жульетт впервые отдала приказ своему другу:

— Рин, я хочу, чтобы ты сказал мне правду. Что изменилось с тех пор, как мы сюда приехали?

— Ты, — тихо сказал он. — Ты изменилась. Изменились планы, которые я строил в течение многих лет. Это случилось в тот самый момент, когда я узнал, что ты энвинка. Я никогда не собирался жить во дворце в окружении солдат и стражей и вечно служить королеве. Я мечтал о более простой жизни.

Теперь, когда её способности работали в полную мощь, она слишком хорошо видела, что твориться у него на душе.