Лиана выпроводила Мари, загрузив перечнем несущественных дел, и пригласила Айседору сесть поближе. Ведьма выглядела так, будто прошлую ночь ни на миг не смыкала глаз. Скоро должна была прийти Джедра и вместе две ведьмы собирались благословить ребёнка Лианы. Возможно, они скажут, что в ней растёт дочь, а не сын, и тогда она сможет оставить дитя себе. Себе и Себастьену. Её мало интересовала необходимость родить наследника и заботило только здоровье ребёнка.

— Ты превосходно справилась с заданием, — тихо похвалила она.

— Спасибо, миледи, — казалось, от слов императрицы у бедняжки вот-вот случиться приступ удушья.

— Прошлой ночью ты, возможно, спасла множество невинных жизней, — напомнила Лиана.

— Надеюсь.

Лиана откинулась назад, разглядывая взбудораженную Айседору.

— Что ты с ним сделала?

Айседора не ответила.

— Можешь рассказать о случившемся. Уверена, тебе хочется поделиться деталями и поскольку, кроме меня, никто не знает о произошедшем, я для тебя самый подходящий слушатель.

Ведьма снова промолчала.

Лиана хотела подтолкнуть Айседору и даже приказать подчиниться, но в итоге не сделала ни того, ни другого. В прошлом Себастьен тоже выпытывал у неё подробности, но Лиана предпочитала сочинять небылицы, лишь бы вновь не переживать исполнение неприятных, но необходимых обязанностей. Она не поставит Айседору в такое же положение.

— Время от времени во дворце появляются и другие люди, от которых необходимо избавиться по той или иной причине.

Айседора вскинула голову и посмотрела Лиане в глаза.

— Я не убийца, — тихо сказала она.

— Вообще-то убийца, — безжалостно возразила Лиана. — Дважды, насколько мне известно. И трижды, если обнаружится тело Нэлика.

— Я не…

Лиана подняла руку, заставив Айседору замолчать.

— Я хочу, чтобы ты по-прежнему приглядывала за мной, по крайней мере, до рождения ребёнка. Но ты также могла бы время от времени выполнять и другие поручения, — императрица улыбнулась. — Нам нужен дворцовый ассасин, и я не могу представить лучшего кандидата на эту должность, чем ты.

Как и в последние три утра, Жульетт проснулась под боком у спящего рядом Рина, на мягком ложе из медвежьей шкуры. Неподалёку дожидались стражи. Некоторые из них отдыхали, другие несли караул. В течение трёх дней и ночей королева не оставалась без присмотра даже на секунду.

Похоже, Рин был прав с самого начала. Зверь представлял собой жизненно важную и восхитительную часть их обоих. Она никогда не бегала столь быстро и не чувствовала себя такой сильной, и хотя до следующего превращения должны пройти недели, Жульетт ощущала, как мощь волка ожидает внутри неё, пульсирует даже в спящем состоянии.

Она коснулась плеча Рина, тот пошевелился, но не проснулся. Все три дня он оставался рядом, как человек и как волк. Как её пара и друг. И хотя всё ещё злился из-за сложившегося положения дел, она чувствовала, что его гнев немного утих. Рин мог полюбить её и, возможно, однажды так и случится.

Сама Жульетт уже любила его всей душой. Интересно, к кому она воспылала чувствами раньше — к волку или человеку? Начала ли влюбляться той ночью, когда он согревал её, и она, успокоившись, запустила руки в его мех?

Глаза Рина открылись, и он перекатился к ней. Окинул пронзительным, изучающим взглядом, от которого у Жульетт перехватило дыхание и дрогнуло сердце. Её собственные глаза выглядели так же? Оказывали на него такое же воздействие? Она всё ещё удивлялась, мельком увидев себя в зеркале. Теперь её глаза стали такими же, как у всех энвинцев. Золотыми, цвета каменного сердца Энвина.

— Наверное, сегодня придётся вернуться домой, — тихо заметила она.