Жульетт выгнула спину, он полностью вошёл в неё, и она с криком, отразившимся от скал, достигла кульминации. Рин, зарычав, последовал за ней, а утолив страсть, накрыл её тело своим. Она дрожала с головы до пят, сердце билось слишком быстро, во рту пересохло. Они так и остались соединёнными, и Жульетт не отпустила ни его волосы, ни тело.

— Другой быть не может, — немного приподнявшись сказал Рин. — Если бы ты не приехала по той дороге, я следовал бы за твоим ароматом и своими инстинктами, пока не нашёл тебя.

— Но если бы со мной что-то случилось…

— Ничего не случилось, — хрипло прервал он. — Ты моя женщина, жена. Я буду защищать тебя ото всех опасностей до конца наших дней.

— Но…

— Ты сегодня слишком часто говоришь «но», — заметил Рин. — И задаёшь слишком много вопросов. Ты моя женщина и навсегда ею останешься, — они так и не разъединились, и она не хотела размыкать объятия. Не сейчас. Он просунул руку ей под голову, запустил пальцы в спутанные локоны и склонился ближе. — Энвинцы объединяются в пары на всю жизнь.

Зима наконец наступила, принеся с собой ужасные холода, и Айседора потеряла счёт дням. Она мечтала о появлении утешающего духа Вила, однако тот не показывался. А ещё мечтала умереть, чтобы присоединиться к мужу, но это желание тоже не осуществилось.

Борс вёл себя с ней крайне осторожно и при необходимости приказывал то одному, то другому солдату, из тех, которыми не дорожил и не боялся пожертвовать, приносить ей еду и следить, как ведьма удовлетворяет личные нужды. Излишняя предосторожность. Она больше не собиралась убивать, даже если бы смогла собраться силами, потому что жизнь одного или даже двух стражей не спасла бы ни её, ни сестёр. Умерщвление ослабило её магию, и неизвестно восстановиться ли та когда-нибудь. Айседора смирилась со своей участью, и похитители заметно расслабились.

Борс разбудил её на рассвете крепким тычком палки, потом ею же указал на запад.

— При свете дня отсюда виден дворец, — сообщил он неприятно скрипучим голосом.

И действительно, высокое строение, незаметное прошлым вечером, когда они остановились отдохнуть, теперь вырисовывалось в утренней серости.

— Уродливый, правда? Во всяком случае, снаружи. Некоторые уровни внутри весьма неплохи. Всюду прекраснейшие шелка и меха, еда, которой ты никогда не пробовала, куда ни глянь, везде драгоценности и самая удобная мебель, которая только существует на этой или любой другой земле. И женщины… Я слышал, что на третьем уровне женщин учат доставлять мужчине удовольствие всеми возможными способами.

Отсюда дворец выглядел некрасиво. Массивное строение из серого камня взмывало ввысь, немого сужаясь сверху. Софи отправилась туда, чтобы спасти своего ребёнка, и теперь Борс вёз туда же Айседору, чтобы убить.

— Ты уже решила, как предпочитаешь умереть, когда станешь не нужна императору? — небрежно поинтересовался Борс. — Сожжение, виселица, отсечение головы, яд? На двенадцатом уровне используют все виды казней.

— Мне все равно, — безразлично ответила Айседора. Порой она мечтала умереть и воссоединиться с Вилом на земле мёртвых. Но теперь сомневалась, что им суждено встретиться даже после смерти. Он был таким хорошим, добрым, заботливым и, несомненно, попал в рай. А она убивала и стала причиной смерти и мучений других людей. Шансы присоединиться к духу мужа были теперь слишком малы.

Но Айседора не боялась. Она потеряла всё. Мужа, магию, дом, даже сестёр. У неё не осталось ничего ценного, что мог бы отобрать Борс.

Жульетт пыталась удерживать юбки на уровне колен, чтобы облегчить передвижение и проветривать ноги.