— Я никогда не просил любви.

Жульетт слегка вздрогнула, и он понял, что несмотря на сопротивление, она очень хотела любви.

— Боюсь, если между нами и дальше так пойдёт, я влюблюсь в тебя. Однако этого нельзя допустить.

— Почему? — Рин не чувствовал разочарования. Судя по браку его старшего брата, романтическая любовь была запутанной и сложной, а он всегда стремился к простой жизни. Но его разбирало любопытство, почему женщина, которая так явно жаждала любви, отрицала саму её возможность.

Жульетт облизнула губы и впервые за последние дни занервничала.

— Есть одно проклятие, очень старое и сильное. Оно лишает ведьм Файн истинной и долгой любви. За прошлые триста лет многие возлюбленные женщин Файн умерли перед своим тридцатым днём рождения, — она провела тыльной стороной руки по его горлу. — Другие просто… уходили. Сколько тебе лет?

— Мы с тобой родились в один день.

Жульетт дважды моргнула, очень быстро.

— Откуда ты знаешь?

— Нас послали в этот мир быть вместе, мы две половинки, мужчина и женщина, которые друг без друга никогда не почувствуют себя целыми. Мы родились, когда появилась первая листва, а в воздухе ещё не развеялась весенняя прохлада. Следующей весной нам с тобой исполнится по двадцать семь.

Она в безмолвном удивлении покачала головой, разметав по плечам рыжие прядки.

— Рин, пообещай, что никогда меня не полюбишь.

— Если ты этого желаешь.

— Да. Боюсь, у меня не хватит сил не влюбиться. Но любовь будет не полной, если она безответна. Надеюсь, тебя это защитит.

— Кажется, в большинстве случаев любовь приносит лишь осложнения. То, что есть у нас, лучше.

— А что есть у нас? — тихо поинтересовалась она.

Он предпочёл бы снова оказаться в ней, но если Жульетт намерена поговорить, он мог и уступить. Ненадолго.

— Мы связаны с землёй и друг другом, оба желаем завести семью и поселиться в простом доме. И нас соединяет вожделение.

— Вожделение. Не очень приятное слово, — негромко заметила она.

— Много хороших вещей называют не слишком приятными словами, видара, — пока он ещё мог звать её женой. Как только они доберутся до города, Жульетт станет королевой, и их отношения изменится. Но сейчас она была его женой.

Жульетт качнулась вперед и опустила голову ему на грудь. Кончики её длинных волос намокли, кожа стала почти такой же горячей, как у него.

— Айседора, моя сестра, которую ты называешь тёмной, очень любила своего мужа. Его смерть едва её не убила. И вряд ли опасность умереть для неё миновала. Она так и не оправилась.

Рин запустил руку в кудри Жульетт.

— Софи неожиданно для себя влюбилась, и, кажется, пока у них всё складывается хорошо, но…

— Но? — поторопил Рин.

— Её чувство вызвало множество осложнений, и кто знает, что готовит им будущее? Если Софи придётся похоронить мужа, это её уничтожит.

— То, что имеем мы, лучше, — повторил он.

— Да, наверное, — не слишком уверенно согласилась она. — Но…

Она снова заколебалась. На сей раз, вместо того, чтобы подстегнуть Жульетт продолжить, Рин опустил руки на её голые ягодицы и притянул к себе.

— Хватит разговоров, — он наклонился и прижался губами к обнажённому плечу.

Она засмеялась.

— Значит, секс — твой ответ всему?

— Да, — сказал он, едва-едва оторвав рот от её плоти.