Впервые за долгое, очень долгое время он вернул ей улыбку.

— Ты уверена?

— Ну конечно. Я ни за что на свете не рискнула бы этим ребенком…

Она не успела закончить свои заверения. Себастьен заполнил ноющую пустоту её тела, и слова были позабыты.

Глава 11

С тех пор, как Рин предостерёг её о злобных карадонцах, Жульетт прижималась к нему во сне так крепко, насколько только могла, что часто приводило к восхитительно ярким и интересным пробуждениям. Это был прекрасный способ начать день — придающий сил, пылкий и радостный. До приезда сюда, она не понимала как мало в её жизни выпадало по-настоящему счастливых моментов.

Бывали минуты, часы, дни, когда она размышляла о возвращении к сёстрам и прежней жизни или о том, чтобы окончательно и бесповоротно вверить себя Рину. Выйти за него и счастливо зажить среди энвинцев. Спать рядом по ночам, рожать ему сыновей или дочерей и создавать уют.

Но она не могла отвернуться от сестёр. Сначала нужно найти способ встретиться с ними и убедиться, что их проблемы улажены, и только потом решать, где и как провести остаток жизни.

Временами она даже воображала, как Рин уйдёт с ней. Жизнь за пределами гор была для него столь же чуждой, каким ей представлялось это место, но она верила, что они справятся.

Бывают судьбы похуже, чем выйти замуж за оборотня, навсегда связать себя с человеком, который понимает её способности лучше неё самой… и принимает их не моргнув глазом. Ей выпал шанс выйти замуж за мужчину, способного защитить от уз, которых она боялась всю сознательную жизнь. Они могли получать физическое удовольствие без единения умов, потому что он умел скрывать свои мысли, даже сливаясь с ней воедино.

Сегодня они стремительно передвигались по скалам, едва ли напоминавшим нормальную тропу, однако ходить по ним казалось очень естественно. И просто. Жульетт уверенно ступала по камням и быстро, без малейшего волнения одолела узкое, глубокое ущелье между скалами. Пока она шагала ко дну пропасти, непривычная лёгкость в сердце и почти пузырящаяся радость вызвали желание петь. Она помнила мало мелодий, но когда-то давно мать напевала им с сёстрами детские песенки. Софи с Жульетт много раз исполняли их вместе, сначала детьми, потом для Арианы.

Песня была простой и бессмысленной с глупыми рифмами о свете, коровах, полевых цветах и луне. Не успела она закончить первый куплет, как Рин обернулся, чтобы понаблюдать за ней и послушать. Жульетт миновала обрыв, ступила на более прочную землю и, приближаясь к Рину, запела громче. Как только затих финальный аккорд, он сморщил нос.

— Это было чудовищно, — серьёзно сообщил он. — Я и не подозревал, что ты не можешь петь.

— Я могу петь, — не согласилась она. — Пусть, чудовищно, но могу. — Догнав дожидавшегося её Рина, Жульетт закинула руки ему за шею и потянула к себе. — Ты разочарован? Неумение петь делает меня плохой парой?

— У тебя есть другие качества, которые восполняют жуткое пение, — сказал он.

— Например? — ожидая ответа, она приподняла брови.

— Прекрасное, податливое тело, — сказал он.

— Я подозревала, что об этом ты подумаешь в первую очередь, — поддразнила она.

— Трудно не думать о таких вещах, когда ты ко мне прикасаешься.

— Тебе нравится ещё что-нибудь, или у меня есть лишь физические достоинства?

Он отбросил с её лица прядь рыжих волос.

— Ты храбрая. Это достоинство, пока ты не пытаешься спуститься с горы в одиночестве. Ты упрямая, поэтому отрицаешь даже очевидные истины, но в то же время настойчивость делает тебя сильной. И у тебя сердце волчцы. Бесстрашное, открытое для мира и всех населяющих его людей, хотя иногда оно отвергает то, что нужно тебе самой.