Поддразнивание внезапно переросло в серьёзность.

— Ты правда так думаешь?

— Да, видара.

— Видара. Это энвинское слово?

— Да.

— Что оно означает?

Он ненадолго замялся.

— Это значит жена. Только больше. В твоём языке нет похожего слова.

— Оно выражает привязанность?

— Да.

— А каким словом называют мужа, только… больше?

— Ванир.

— Прекрасное слово, — тихо отозвалась Жульетт. Она провела пальцем вдоль линии его челюсти. Существовало множество способов, которыми она могла бы ответить на слова Рина. Он и сам обладал множеством прекрасных качеств. Отвагой и нежностью. Упрямством и мужеством. Что касается сердца… ей никогда не доводилось встречать более благородного человека.

В душе всколыхнулось новое чувство, и Жульетт изо всех сил постаралась его заглушить. Нельзя влюбляться в Рина, нельзя позволять симпатии к нему перерасти в нечто большее. Потому что Жульетт и без того уже слишком приблизилась к опасности, столкнуться с которой совсем не готова.

Нужно рассказать ей правду. Всю. Жульетт — королева Энвина, или скоро ею станет, и скрывать это от неё…

Возможно, он поступает неправильно, но так необходимо. Жульетт начала признавать себя его парой, однако пока не готова смириться с тем, что в ней тоже течёт кровь энвинцев, и по прибытии в Город она по праву рождения станет их правительницей. А также превратится в волчицу в первое же полнолуние после того, как произнесёт слова королевской клятвы.

Она ни разу такого не говорила, но в глубине души ненавидела волка.

И ещё не стоило забывать о легенде. Осмелиться ли он отнестись всерьёз к старой басне, которую пересказывают уже сотни лет? Может ли в ней быть хоть доля правды? Если Жульетт суждено взять в любовники карадонца…

Он изменит судьбу, даже если его действия лишат Энвин мира, даже если навлекут сотни лет войны. Он убережёт и защитит свою жену. Убьёт ради неё. Ни один карадонец никогда не подойдёт к Жульетт настолько близко, чтобы осуществить пророчество.

Рин не мог избавиться от досады, мешавшей наслаждаться прекрасным путешествием. В семьях энвинцев главенствовали мужья. Женщины тоже имели право голоса и во многих аспектах считались равными, но последнее слово всегда оставалось за мужчиной.

Кроме семьи королевы.

Всю историю Энвина в нём правили женщины. Королевы. Они обладали огромной властью, их повеления и пожелания не обсуждались. Им поклонялись даже собственные мужья. И по традиции Рин, подобно остальным энвинцам, обязан выполнять любые её приказы.

Слово Жульетт будет законом, и даже ему придётся повиноваться.

Для правительницы Энвина традиционный брак не годился. Её супруг представлял из себя незначимую фигуру, нужную только в период овуляции. Лишь сыновья королевы также играли важную роль, занимая значимые посты во дворце, пока следующая девочка не достигала совершеннолетия и не всходила на трон.

Рина волновало не только пророчество о карадонце. Чистокровные сыновья королевы (потомки отца-энвинца и матери-энвинки) были особенными, воплощали в себе силу и мужественность всего их народа. Если у спутника королевы не получалось быстро сделать ребёнка, то ей не только разрешалось позвать к себе в постель другого мужчину, она была просто обязана так поступить. И если супруг не мог удовлетворить её потребности в период жара, когда она становилась плодородной, королева имела право подыскать себе другого любовника. Никто из мужчин не отказался бы от такой просьбы, даже если бы пришлось нарушить супружескую клятву. Это считалось не просто допустимым, а даже почётным.

Из головы никак не шло то пророчество.