Стройный, величественный мужчина, восседавший на троне всего в нескольких шагах от неё, несомненно, был императором Себастьеном и быстро завладел вниманием пленницы. Его малиновое одеяние, сшитое из прекраснейшей ткани, украшала золотая филигранная вышивка. Не настолько обильная, чтобы сделать наряд женственным, но более чем достаточная, чтобы показать всем насколько важный и богатый пред ними человек. Император взирал на визитёров самыми холодными голубыми глазами, которые она когда-либо видела.

Рядом с ним, по-видимому, сидела императрица. Её трон также стоял на возвышении, но был ниже и менее декорированным. Она вела себя столь же враждебно и смотрела на посетителей с явным раздражением, вызванным их непрошенной задержкой. Императрица носила темно-красный наряд, но её королевское одеяние, помимо золота, украшали ещё и драгоценные камни. Зачёсанные вверх светло-каштановые локоны удерживал на месте инкрустированный камнями головной убор. Айседора видела такой цвет волос только раз в жизни. У Кейна — возлюбленного Софи.

В огромной комнате находились и другие люди (жрецы и стражи), ожидавшие когда их позовут, но Айседору интересовали только те двое, которые сидели на тронах. Они были источником неприятностей. Очень больших неприятностей.

Император неторопливо оглядел пленницу высокомерным взглядом.

— Я думал, их должно быть две.

Отвечая, Борс переминался с ноги на ногу:

— Одну похитили в дороге, — объяснил он.

— Похитили? Кто?

— Мужчина, — смущённо сообщил Борс. — Он…

— Мужчина? — недоверчиво переспросил император.

— Да, милорд, — едва слышно подтвердил Борс.

— Один человек сумел выкрасть пленницу у целого отряда солдат?

— Да, милорд.

Император откинулся на спинку трона. Его поза выглядела небрежной, однако в выражении лица и взгляде затаилась напряжённость.

— Будь добр, объясни, как это случилось.

Борс начал плести небылицы. Да ещё какие! Похититель Жульетт превратился в более крупного, быстрого и лучше вооружённого человека, чем тот, которого запомнила Айседора. По словам Борса, он вообще был не человеком, а гигантским животным. Айседора уже открыла рот, чтобы уличить своего пленителя во лжи, но тот предупреждающе усилил хватку на её запястье.

К концу истории император подался вперёд, невольно заинтересовавшись рассказом.

— Детали в сторону, твою пленницу похитили, а ты даже не попытался её вернуть. Почему теперь я должен сохранить тебе жизнь?

— Конечно же мы попытались её вернуть, милорд. Отправились в погоню, но не ничего не вышло, и вскоре продолжать преследование стало просто глупо. Я уверен, что чудовище убило ведьму, едва скрывшись из виду.

Айседора не обладала телепатическими способностями Жульетт, к тому же её магия ослабла и сделалась ненадёжной, но она не сомневалась, что ощутила бы гибель сестры. Дух Вила после смерти нашёл к ней дорогу, и Жульетт непременно поступила бы так же.

Император снова посмотрел на Айседору. Она ответила ему прямым, смелым взглядом.

— Ты та, которая умеет предсказывать?

— Нет, — резко ответила Айседора.

Борс толкнул её в спину, отчего она упала на колени.

— Ты забыла добавить «милорд», ведьма.

Айседора промолчала, и Борс ударил её снова.

— Достаточно, — велел император, устав от игры. — Если уж ты потерял одну из ведьм, то почему ею оказалась именно провидица? Мне сейчас весьма пригодился бы столь ценный дар. Уверен, ты прекрасно об этом знаешь.

— Тысяча извинений, ми…

— Не извиняйся, — рявкнул император.