Образы исчезли, и она расслабилась, измождённая использованием своих новых, возросших способностей.

— Это невозможно, — хрипло произнесла Жульетт, её веки, затрепетав, закрылись, и видения наконец развеялись.

— Возможно, — тихо возразил Рин.

Она увидела не только дворец с ожидавшей её короной, но и силу скрывавшегося внутри неё зверя. Волк долго спал в ней, но был там всегда. Теперь Жульетт это знала. Так вот отчего её так страшил волк Рина — он отражал её собственную скрытую сущность. Мощь, жестокость, дикое животное, спрятанное под внешностью обычной женщины.

В её венах бежала кровь энвинца, она больше не могла отрицать правду.

— Те когти мои, — с ужасом прошептала Жульетт. — Боже всемогущий, мне снились мои собственные когти!

Глава 12

Борс с одним из его солдат тянули Айседору вверх по лестнице. На голову ей снова нацепили мешок, руки оставили связанными за спиной. Она шла все выше и выше, иногда спотыкаясь, поскольку не видела ступенек. Борс крепко держал её за предплечье, солдат замыкал процессию и периодически подталкивал в спину, когда пленница двигалась слишком медленно.

Борс больше не боялся к ней прикасаться. В последние дни она вела себя так послушно, что он, похоже, забыл про своего убитого подчинённого. Казалось, от той ночи Айседору отделяет целая жизнь, хотя на самом деле прошло лишь несколько недель. Из-за вмешательства Жульетт она не видела сам пожар, поэтому иногда позволяла себе забыть, что дома, простоявшего больше трёхсот лет, уже не существует.

Временами её совсем не волновало, жива она или нет. Борс со своими людьми мог убить её даже несмотря на послушание, а если бы она отбросила покорность и атаковала, смерть пришла бы довольно быстро. Но из головы не шли слова Жульетт про то, что Софи до сих пор в них нуждается. Айседора подвела Вила, подвела свою мать. И не могла подвести ещё и сестёр.

Наконец они добрались до места назначения, и Айседору рывком остановили. Её ноги ныли от долгого подъёма, сердце бешено колотилось. Борс приказал кому-то объявить об их прибытии. Похоже, его уже ждали.

Она услышала очень слабый скрип открывшейся двери. И к холодному воздуху, который овевал Айседору так долго, что надоело считать дни, примешался тёплый. Откуда-то неподалёку донеслось радостное потрескивание огня, обещавшее возможность погреться.

— Ты не слишком спешил, — раздался суровый мужской голос.

— Возникли осложнения, милорд, — в тоне Борса и его весьма формальном обращении чувствовалось почтение. Он говорит с самим императором? Или с другим высокопоставленным лицом?

— Заметно, — немного тише произнёс мужчина.

Борс подтянул Айседору вперёд и сдёрнул мешок. Из окон в стенах и потолке струился яркий свет, но толстые стёкла не пропускали зимний холод. На мгновение обилие света её ослепило. В последние недели она носила мешок почти постоянно и привыкла к темноте, но глаза постепенно приспособились.

Мебель в огромной комнате почти отсутствовала, однако в обстановке, гобеленах и коврах желания сэкономить не наблюдалось. Зал украшали золото, шелка и прекраснейшие обивки. Оказалось, тут не один, а целых два камина, встроенных по бокам массивного помещения. В обоих горело жаркое пламя, разгонявшее зимний холод.

Самыми странными ей показались ярко пылающие жезлы, прикреплённые с ровными промежутками к каменным стенам и добавлявшие света тёмным углам залитой солнцем комнаты.