Пока члены Совета молча общались друг с другом, Ха‑кан‑та назвала Киерану имена остальных старейшин. Слева в большой маске лося с рогами сидела Хот‑анс – Сестра Лося, Толковательница, слева от нее в маске поменьше, украшенной остренькими рожками, была Шин‑са‑фен – Та, Кто Лечит Барабанным Боем – Целительница племени. Справа от Синс‑амин сидел широкоплечий мужчина в маске волка, его звали Теп‑фюл‑ин – Красное Копье Ветра – Военачальник. И наконец, в маске цапли сидела Ко‑келли – Мудрое Озеро.

У ног каждого из старейшин стоял небольшой барабан. А на коленях у них лежали тотемные палочки. Ко‑келли была украшена голубыми перьями. Хот‑анс держала в руках изогнутую костяную пластину с вырезанными на ней знаками. У Теп‑фюл‑ина в руках был томагавк, в его кожаную перевязь были вставлены волчьи когти. Шин‑са‑фен держала отполированную палочку из березы, на которой висели костяные бусы и три белых пера. У Синс‑амин на коленях ничего не было, зато вокруг лба на ее маске была повязана лента с медвежьими когтями.

Свет костра играл на грубо вырезанных и раскрашенных масках. В воздухе словно витала какая‑то сила, будто среди них незримо присутствовал кто‑то еще. Когда в душе Киерана воцарился внутренний покой, ему показалось, что маски ожили, он почувствовал, будто находится на совете зверей, изображенных на масках.

Шин‑са‑фен бросила в костер горсть измельченной коры. Пламя взметнулось вверх фута на два, потом опало. Ко‑келли в маске цапли взяла барабан и стала выстукивать медленный ритм.

– Киеранфой, – сказала Синс‑амин, – ученик пробуждающего духов Тома‑хенг‑ара. Мы хотим тебя послушать.

Киеран взглянул на Ха‑кан‑ту, и она ободряюще кивнула. Он сглотнул слюну, стараясь придумать, с чего начать. Ему очень хотелось курить. На самом деле, будь его воля, он хотел бы оказаться в любом другом месте, только не здесь, в окружении существ, против которых его предостерегал Хенгуэр, предупреждая, что их нельзя сердить. А теперь Киерану предстоит объяснить этим существам, почему он хочет покончить с тем, кого они считают давно умершим и чью память свято чтут. Киеран вытер лоб, сложил руки на коленях, чтобы они перестали дрожать.

«Какое право они имеют требовать от меня объяснений? Власть, – сообразил он, – ведь я в их власти!»

– Нет, – произнес кто‑то из сидевших в масках.

Киеран поднял глаза и догадался, что заговорила Ко‑келли.

– Нет, не по праву власти, – сказала Ко‑келли. – А по праву родства. Ведь Талиесин Рыжеволосый был братом‑барабанщиком нашего А‑ва‑рате, кто, в свою очередь, являлся нашим братом по крови. Так же как и твой учитель. – Она продолжала выбивать пальцами медленную, но настойчивую дробь на барабане.

– Мы бы знали, – добавил Теп‑фюл‑ин, поглаживая свой томагавк, – мы знали бы, что за война ведется между нашими братьями‑барабанщиками.

– Какая может быть война, когда Талиесин бьет в барабан в Стране Дремлющего Грома? – пробормотала Хот‑анс в маске лося. Она взяла лежащий перед ней барабан и вплела свою дробь в ритм, выбиваемый Ко‑келли.

– Пусть скажет, – потребовала Синс‑амин.

Остальные старейшины наклонили головы, в прорезях масок блеснули глаза. Киеран обреченно вздохнул и севшим голосом стал излагать все, что рассказывал ему Том о Талиесине и друиде короля Мэлгвина, и о бедах, начавшихся еще на берегах Гвинедда.

– Пинта‑ва спит, – сказал Пэквуджи.

Сара сверху посмотрела на воду и кивнула. Они сидели на ковре из сосновых иголок под высокой сосной, росшей на утесе за стойбищем. Сара на время выбросила из головы все свои заботы. В присутствии Пэквуджи сделать это было нетрудно.

– Похоже, спит, – лениво проговорила она.