Маргарет хихикнула было, но Зузана тут же смерила ее грозным взглядом, и та умолкла.

– Бедный Павел, – кашлянув, начала Маргарет. – Все-таки мужественный был человек. Жалко, что мне не выпало с ним познакомиться. А чем таким он болел? Вроде вы и не рассказывали никогда.

– С ним говорили голоса, – отвечала Зузана. – Ах, бедняжка. Он умер в агонии.

Маргарет раскрыла рот, надеясь на продолжение, но, услышав на лестнице шаги Мэлоуна, кинулась в кухню, чтобы положить ему завтрак, и мгновенно забыла про бедного Павла.

Ленка огладила платье, а у Дани быстро забилось сердце. Когда Мэлоун вошел в столовую, она постаралась поприветствовать его как обычно и лишь мельком взглянула на него.

Он, в отличие от нее, успел переодеться и расчесать волосы темной волной, так что при виде его старшие женщины не смогли удовольствоваться обычным приветствием. Маргарет засуетилась, а Ленка уставилась на него с таким удовольствием, что Зузана даже прихлопнула ее по руке газетой. Он принял из рук Маргарет дымившуюся тарелку и тихо ее поблагодарил. Маргарет густо покраснела, оправила фартук и ринулась вниз по лестнице, напевая себе под нос последнюю мелодию Бенни Гудмена.

– Вчера вечером нам вас не хватало, мистер Мэлоун, – сообщила Ленка, когда он занял место рядом с Дани. – Даниела так долго вас дожидалась.

– Ленка, – укоризненно произнесла Дани, – это неправда.

Мэлоун проглотил кусок и коротко взглянул на Дани:

– Да. Прошу прощения. Дела.

– Мистер Мэлоун, сегодня у нас в семье день траура, – объявила Зузана. – Прошу вас иметь это в виду.

– День траура? – переспросила Дани и нахмурилась.

– Именно так, – огрызнулась Зузана. – Ты тоже опоздала к завтраку, Даниела, и пропустила наш разговор. Ровно пятнадцать лет тому назад умер наш Павел. Девятое апреля для нас – очень тяжелый день.

Дани промолчала. Она почти не знала своего деда. Он умер всего через несколько месяцев после гибели ее родителей. Никогда прежде тетушки не устраивали никаких церемоний в день его смерти. Она решила, что Зузана просто хочет лишний раз поставить Мэлоуна в неловкое положение.

– Павел? – спросил Мэлоун.

– Павел Кос. Мой дед. Их младший брат, – пояснила Дани.

– A-а. Понимаю. – Он склонил голову перед тетушками. – Приношу вам всем свои соболезнования.

– Боюсь, что на нем лежало проклятие Косов. От этого жизнь у него была ох какая нелегкая, – искренне призналась Зузана. – Хорошо, что он так рано ушел. Но мы до сих пор оплакиваем его кончину.

– Зузана! – вскрикнула Ленка.

Мэлоун переводил внимательный взгляд с одной старой дамы на другую:

– Проклятие Косов?

– Он умел читать ткань, – принялась объяснять Ленка. – А еще с ним случился удар. Вряд ли эти две вещи связаны между собой.

– Он был совершенно не в себе. Нам не следует это скрывать и делать вид, что он был здоров, – заявила Зузана безо всякого выражения на лице. Только в глазах у нее засверкали склочные искорки.

Дани почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, а в груди шевельнулось смятение.

– Мистер Мэлоун? – позвала с лестницы Маргарет. – Вас к телефону. Хотите, я запишу для вас сообщение?

Но Мэлоун не стал отказываться от такой прекрасной возможности. Он вскочил, с явным выражением облегчения на лице извинился и, оставив недоеденной добрую половину своего завтрака, сбежал вниз по лестнице.

– Я сам отвечу, Маргарет. Спасибо, – крикнул он.

– Что ты задумала, Зузана? – прошипела Ленка, едва Мэлоун вышел из-за стола.

– Не понимаю, сестрица, о чем ты говоришь, – парировала Зузана и промокнула губы салфеткой.