— Ерунда! Он просто ягненок! — отозвалась Эйлин, но тут же покраснела и поднялась, все еще поглаживая собаку по голове. — Я прошу прощения, миссис Каррузерс. Понимаете, дело в том, что мы с ним давние приятели. Я его сиделка.

Группа гостей, до этого застывшая в ледяном ужасе, начала приходить в себя. Сама же миссис Каррузерс, ничего не понимая и глядя на собаку, сделала шаг вперед по ведущей на террасу лестнице. Потом ее изумленный взгляд переместился на Эйлин.

— Вы его… кто?

— Сиделка. Я занимаюсь с ним, и обучаю, и выгуливаю каждый день. — Эйлин с вызовом задрала подбородок и уже чуть более сдержанно продолжила: — Собаками я занимаюсь в свободное от работы время. Работаю же я в офисе компании «Коуплэнд риелти». — Она пристально оглядела гостей, затем добавила: — Наверное, мне пора, не хочу, чтобы людям и здесь стало скучно.

Она вернулась к машине, а пес, почувствовавший неладное, опять заскулил, на сей раз жалобно.

Миссис Каррузерс нахмурилась и перевела взгляд на Дэйла.

— Что случилось с этим милым ребенком? Почему она хочет покинуть нас? — с нескрываемым огорчением спросила хозяйка виллы.

Дэйл с улыбкой посмотрел на Эйлин, но ответил миссис Каррузерс.

— Боюсь, она насмотрелась ненужных фильмов и считает вас и ваших гостей теми представителями высшего света, что будут оскорблены присутствием простой офисной служащей, — предположил он.

— Что?! Но почему? Не слышала большего абсурда! — не на шутку возмутилась миссис Каррузерс. Стало видно, что лишь ее положение и манеры благородной леди не позволили дать волю эмоциям. — Идите скорее сюда, дитя мое, и расскажите, когда вы познакомились с Олафом. Кстати, как вы его там назвали?

Дог прижался к Эйлин, преданно заглядывая ей в глаза. Она же отвечала миссис Каррузерс, тихонько почесывая собаку за ушами:

— Весельчаком. Простите, если вам не по душе это прозвище. Я знаю, что его зовут Олаф, но выдумываю вторую кличку для каждой собаки, с которой занимаюсь. Мне кажется, это дает им больше ощущения заботы… Ах, я знаю, это звучит немного нелепо, но Олаф такой чудный пес, что я сразу дала ему вторую кличку — Весельчак.

Миссис Каррузерс снова посмотрела на огромную собаку, затем на несчастного, стоявшего в тени мужчину. Он явно не входил в штат домашней прислуги, о чем можно было судить по выцветшему комбинезону, в который он был одет.

— Кто это там прячется? Выйдите на свет, мне вас не видно, — грозно потребовала миссис Каррузерс.

Мужчина выступил вперед, и Эйлин узнала Хендерсона, мужчину, который всегда выводил Олафа за служебные ворота и ни разу не позволил ей даже заглянуть на территорию поместья.

— Ах, это вы, Хендерсон? Вы ведь второй садовник, не так ли?

— Да, мэм, — робко проговорил Хендерсон без тени величавости и горделивой холодности, присущих ему в общении с Эйлин.

— Полагаю, это ваша обязанность — заниматься с собакой моего внука в его отсутствие?

— Так и есть, мэм, — подтвердил несчастный Хендерсон.

— Тогда могу я спросить, почему вы отдали его кому-то еще, не получив на то моего разрешения?

— Понимаете, мэм, мы с Мэтью так заняты орхидеями, мэм… у нас просто рук на все не хватило, и мы с Мэтью подумали, что это не страшно, если с Олафом погуляет молодая леди, потому что Олафу юная мисс пришлась по душе, — отчаянно оправдывался Хендерсон.

— Ясно, — холодно произнесла миссис Каррузерс. — Мы обсудим это утром. Теперь отведите Олафа обратно в вольер.

— Да, мэм, он выбрался из ошейника, мэм.