— Вы были не правы, — проговорила она негромко.
— Иной оценки я и не ждала от тебя, — ответила Клара. — Ты рассказала дикарю, явившемуся посреди ночи, где искать господина Шарля. А герцогу, прибывшему из Англии, солгала.
— Этот джентльмен может… — Лани замолчала на полуслове, осознав, что Клара не слушает ее. Терпение, остановила она себя. Отправляясь в этот дом, Лани заранее знала, какую ношу взваливает на свои плечи. И не собиралась гнуться под ней. — Вы были не правы, — всего лишь повторила она, двинувшись к выходу.
— Куда это ты направляешься?
— Поработать в своем саду. — Лани чувствовала потребность прикоснуться к животворящей земле, и только против этого занятия Клара никогда не возражала, поскольку благодаря труду Лани на столе всегда были свежие овощи и фрукты. — Надеюсь, я вам не нужна?
— Я уже много раз повторяла, что в доме ты не нужна.
Клара неисправима. Она не устает жалить ее и Касси. Время не меняло Клару, и она по-прежнему оставалась такой же грубой и жестокой. Но сердцу Лани нужны только Шарль и Касси, и не стоит обращать внимание на выходки этой ведьмы.
Встав на колени возле грядки, Лани устремила взгляд на вершину горы. Скоро полдень. Касси ушла рано утром. Удалось ли ей увидеть Шарля?
Надвигались сумерки, а Касси еще не могла отыскать отца. Оставалось еще одно место, откуда Шарль столько раз писал этюды, он называл его Вздохи Пеле. Но ей даже в голову не могло прийти, что отец снова изберет его для своих этюдов. Только обойдя все другие его любимые уголки, Касси, на всякий случай, поднялась и сюда. И Шарль оказался именно здесь. Он стоял перед мольбертом на скалистой площадке, оттуда перед ним открывался вид на холмы со струящимися прозрачными облачками, напоминающими призрачных юрких змеек.
— Папа! — Касси обогнула камни, которыми была завалена тропа, ведущая к плато. Собственно, ее тут и не было. Приходилось искать просветы между скользкими блестящими черными глыбами застывшей лавы, куда можно было бы ступить без риска упасть, или перепрыгивать с одного обломка на другой, что было не так просто. Покрытая пленкой влаги из-за постоянного пара, вырывавшегося из расщелин, поверхность камней становилась еще более скользкой. Когда отец в первый раз привел Касси сюда, она испугалась. И особенный ужас у нее вызывало нависшее глухое молчание, нарушаемое лишь свистом ветра и шипением вырывавшихся клубов пара, пугавших даже больше раскаленного оранжевого чрева вулкана. Для нее оставалось непостижимым, почему ее отец, нервно вздрагивавший даже от прикосновения гривы Капу, находил успокоение именно здесь. Добравшись до плато, Касси, не переводя дыхания, выпалила:
— Мне надо срочно поговорить с тобой.
— Добрый день, Касси, — невозмутимо ответил отец. — Я скоро закончу. Мне хотелось бы набросать последние мазки, передав игру света и тени на лаве. Ты видишь, какие фантастические отсветы играют на них? Словно…
— Значит, гонец не добрался до тебя?
— Гонец? — Взгляд Шарля обратился к натянутому на подрамник холсту. — А ты кого-то отправляла ко мне? Не думаю, что ему…
— Это Камахамеха отправил гонца. Англичанин расспрашивал его о тебе.
Отец на миг задержал дыхание.
— Англичанин?
— Камахамехе показалось, что этот человек не представляет никакой угрозы, но он выпытывал все о тебе: где ты живешь и где больше всего нравится рисовать.
Шарль смотрел прямо перед собой.
— Как его зовут?
— Дейнмаунт.
— Боже! — побледнев, прошептал отец и закрыл глаза.
Теперь у Касси не осталось никаких сомнений. |