— …Это означает, что ты будешь ездить по этим клубам и колотить бедных турок за их же собственные деньги? — уточнила Жанна, когда они, отговорив час, вышли из кабинета.

— Ну, в общем, да. Такой бизнес! — радостно сообщил еще более приятно возбужденный Миша.

Носатый Анзор отправился класть турка на место, а Миша, только что не подпрыгивая на ходу, увел Жанну в зал.

— Не устала? — поинтересовался, заглядывая ей в лицо.

— Да нет, это все несложно. Но ты все-таки дай кому-нибудь, кто понимает, договор почитать. А то втиснут какую-нибудь строчечку мелкими буквами, а потом и денег не заплатят. Скажут — это была благотворительность, и вы за это сами расписались.

— А тебе будет жалко, если меня кинут? — широко улыбнулся Миша.

Странно — уже который раз Жанна не улавливала в Мишиной улыбке того, присущего только ему чувственно-хищного отблеска. Или он действительно полностью принял отставку и теперь воспринимает Жанну только как коллегу и хорошую знакомую? Или это реакция на удачные переговоры и радужные перспективы?

— Мне жалко того, кто тебя кинет, — не смогла не укусить его Жанна.

— Правильно. Потусуемся чуток, если ты не торопишься?

Они еще что-то пили, сидя у стойки, Миша представлял ее — как подругу — каким-то людям, чаще немолодым. Жанна еще пару раз говорила по-английски, раздавала и собирала визитки. Декоративные блондинки, присутствовавшие при этих беседах, ревниво оглядывали ее, кисло улыбались и помалкивали.

«Обаяние иноговорения не заменишь ни диетой, ни окраской», — расслабленно подумала Жанна, ловя недовольный взгляд очередной анемичной кисульки.

— Ну, чего — едем домой? — спросил ее Миша, когда было уже около одиннадцати вечера.

— Да, если ты закончил свои дела, можно шабашить и — по хатам.

Жанна постаралась невзначай дать понять, что она здесь на работе, а дома у них — на разных улицах. Она не видела выражения его лица, потому что Миша смотрел в зал, как бы прикидывая, все ли он сделал, что хотел.

«Понял намек?»

— Да, поехали, — сказал он никаким тоном. «Похоже, да. Понял».

Жанна сползла с барного стула.

— Слушай, Дареев, а ты и шустрый — как электрический веник…

Жанна и Миша дружно повернулись на голос. Рядом стояли двое парней, неуловимо друг на друга похожих — в черных костюмах, спортивные. Короткие стрижки лишь подчеркивали откровенно низкие лбы. С ними был человек постарше, внимательно следивший за всеми, и за ними с Мишей тоже.

«Ага, это и есть конкуренты!»

— А нешустрые в нокдауне валяются, — с вызовом ответил Миша.

— Против лома нет приема, — скривился один из молодых.

— Есть. Просто не все его знают, — отреагировал Миша.

— Миша, пойдем, — позвала Жанна, отойдя уже метра на четыре. — На вас обращают внимание.

Действительно, несколько человек — а зал был все еще многолюден, — повернулись в их сторону.

— А это кто еще? — мотнул головой в сторону Жанны один из троих.

— Это мой личный переводчик.

— Хорошо жить стал, смотрю.

— Миша, — опять позвала Жанна, и он, смерив троицу презрительным взглядом, пошел за ней.

— Это те, у которых ты отбил турка? — поинтересовалась Жанна, уже идя с Мишей к автостоянке.

У нее вдруг заныло под диафрагмой. К чему бы это?

— Да вроде нет… Никому ж не заказано предложить сотрудничество.