— Да вроде нет… Никому ж не заказано предложить сотрудничество.

— Но не у всех так кстати появляется личный переводчик, — лукаво улыбнулась Жанна.

— Типа того, — ухмыльнулся он.

— …Поедем поскорее — мне что-то не по себе. — Жанна поспешно села в машину.

— А куда торопиться? — опять расплылся Миша.

— Я устала. Вроде шестой рабочий день у меня.

— Да сейчас…

Миша, видимо все еще пребывая в эйфории, не торопился выехать со стоянки, только лениво вставил ключ зажигания.

— Миша, — начала нервничать Жанна, — я выполнила свои обязательства. Выполни свои и отвези меня домой.

Откуда-то издалека к Жанне быстро, поспешно, словно стараясь ее нагнать, приближалось что-то огромное и страшное, неподъемное и неотвратимое — какой-то один большой лангольер, посланный лично за ней… Раньше такого никогда не бывало.

— Ах да, извини… Не сообразил.

Миша, нарочито не торопясь, полез во внутренний карман пиджака, нащупал и вынул бумажник.

— Миша, это потом! Пожалуйста, ну поедем! Поедем!

— Ну дай расплатиться-то…

Жанна почувствовала, что ее уже начинает колотить этот ее приступ безотчетного страха. Миша, мило улыбаясь, смотрел на нее с преувеличенным интересом, тщательно отсчитывая купюры.

— Миша, — слыша, что уже срывается на крик, — пожалуйста, поедем! Эти ребята сейчас

' придут сюда!

— Ну и что? Пусть приходят, — выпятил губу чемпион. — Неужели я не смогу защитить тебя?

— Я не хочу, чтобы меня защищали! Я хочу, чтобы мне не угрожали! Поехали отсюда!

— Ой, ты сейчас такая смешная, — заметил Миша, протягивая ей несколько «зеленых», — губки так трясутся… слезки капают…

Жанна чувствовала, что по лицу уже текут горячие потоки.

«И ему это смешно?! Мои страдания — это смешно?!»

— Поедем, поедем! Пожалуйста, поедем! — уже в голос рыдала Жанна, стуча кулаками в переднюю панель.

— Машину мою ломать не надо, а? — досадливо начал Миша. — Она больших де…

И тут с оглушительным треском на Мишиной машине разлетелось заднее стекло. Фонтан осколков засыпал салон, краем глаза Жанна увидела, что кто-то пытается открыть дверь с ней рядом. Она мертвой хваткой вцепилась в рукоятку, одновременно пытаясь упрятать голову куда-нибудь пониже. То слепое, вязкое и тяжко-непреодолимое, приближение чего она почувствовала, как раз проходило над ней, обдавая могильным холодом и все глубже вдавливая в кожаное сиденье. Кажется, она краем уха слышала крики, вой сирены, еще какой-то шум и ругань, топот ног…

— …Прекрати истерику, ну!

Жанна с трудом выкарабкивалась из остатков этой массы, которая только что чуть не поглотила ее. Она еще не могла сдержать рыданий, но уже чувствовала, что они едут по ночному шоссе, очень быстро, что Миша жутко зол, раздражен и раздосадован.

Прохладный воздух, теперь продувавший «джип» насквозь, чуть успокоил Жанну. Подняв голову, она с запоздалым ужасом увидела, что в относительно целом лобовом стекле красуются два пулевых отверстия.

Жанна трясущимися руками отыскала в сумочке платок и вытерла глаза.

— В нас что… стреляли?

Миша не ответил, сосредоточась на дороге.

— Я спрашиваю — в нас стреляли?

— Да, да! — рявкнул Миша. — Стреляли…

— О господи, я знала, знала, что так будет!

— Да что ты знала!.