– Жаждет реванша? – переспросил граф. – Пока он платит, я готов.

– Платить он не любит.

– Очень жаль. – Дермотт снова усмехнулся. – А ведь отец оставил ему немало.

– Вам, наверное, хочется принять ванну? – спросила Кейт. Склонившись над Дермоттом, она поцеловала его в щеку.

Граф обнял ее за плечи и пробормотал:

– Дай мне еще полчаса, дорогая. В вашем заведении подают прекрасное бренди.

– Я буду ждать, – промурлыкала Кейт, высвобождаясь из объятий графа. Светло вишневое шелковое: платье прекрасно гармонировало с ее бледной кожей и темными волосами.

– Вот и прекрасно, – пробормотал Дермотт, поднимая бокал. – Постараюсь не опоздать.

Кейт улыбнулась и вышла из комнаты.

– Она никого больше не замечает, – проговорил один из игроков. – Вы, Батерст, оставляете ее только для себя. Это эгоистично…

– Помилуйте, Килгор! – воскликнул Дермотт. – Я совершенно не претендую на исключительность.

– Так скажите ей об этом.

– Мне казалось, мои взгляды на подобные вещи достаточно хорошо известны. – Граф пожал плечами.

– Послушайте, Килгор, – вмешался один из джентльменов, – весь свет знает, что Дермотт не отличается постоянством. Что же касается Кейт, то она сама решает, кому отдать предпочтение. А теперь… У меня на руках прекрасные карты, так что перестаньте ворчать, пора вернуться к игре. Батерст, вы как, с нами?

– С вами, – усмехнулся Дермотт. – По крайней мере в ближайшие полчаса.

Кабинет был заполнен родственниками покойного – одни из них расположились на стульях, другие, пришедшие позже, так и остались стоять. Взоры собравшихся были устремлены на сидевшего за письменным столом пожилого мужчину, читавшего вслух какой то документ.

Однако никто из присутствующих не проявлял ни малейших признаков скорби. Лишь стоявшая в углу Изабелла Лесли тихонько всхлипывала, прижимая к глазам платок.

Дедушка был центром ее мироздания – добрым, все понимающим другом.

А теперь его не стало, и она осталась одна. Он долго болел, так что у Изабеллы как будто было время проститься с ним и подготовиться к самостоятельной жизни, но все же боль утраты не утихала. Она даже не слушала поверенного, читавшего дедушкино завещание, – не слушала до тех пор, пока в комнате вдруг не воцарилось молчание. Подняв глаза, Изабелла увидела, что все взоры устремлены на нее.

– Дедушка сделал вас единственной наследницей, моя дорогая, – проговорил мистер Ламперт.

– Как будто она этого не знала, – проворчала тетка Изабеллы. – Этот старый болван мог хотя бы для приличия и нам что нибудь оставить!

– Такова воля покойного, – ответил поверенный. – Мистер Лесли высказывался совершенно определенно, и, разумеется, он находился в здравом рассудке. Мы с ним только вчера говорили, и мистер Лесли напомнил мне о моем долге по отношению к Изабелле.

– Не сомневаюсь, что за кругленькую сумму вы о ней позаботитесь! – воскликнула тетка.

– Мои услуги давно оплачены мистером Лесли. Изабелла мне ничего не должна.

– В таком случае мы больше не нуждаемся в ваших услугах, Ламперт, – заявил кузен Изабеллы. – Убирайтесь! – закричал он в ярости.

– Гарольд!.. – тихо вскрикнула Изабелла, шокированная подобной несдержанностью.

– Убирайтесь, Ламперт, не то я вышвырну вас отсюда! – заорал Гарольд, игнорируя протесты кузины. Он с угрожающим видом направился к поверенному.

В растерянности взглянув на Изабеллу, мистер Ламперт встал из за стола и под натиском превосходящих сил противника попятился к двери.