Мать Вэла приветствовала ее так же сердечно, как всегда, но Кейт заметила тень беспокойства в ее всегда таких ясных зеленых глазах. Кейт очень бы хотелось успокоить Мэдлин, успокоить их всех, сказать, что больше нет причин волноваться за Вэла Сентледжа. Но она полагала, что вскоре это и так все узнают.

В это утро она первым делом поспешила в Дом на берегу, но по дороге встретила Джима Спаркинса. У него был измученный вид, и он сообщил Кейт, что его хозяин провел тяжелую, беспокойную ночь. К утру ему, кажется, стало лучше, но он распорядился никого не принимать. Джим боялся, что к доктору вернулась прежняя хворь, так как он послал его в замок Ледж найти запасную трость, которую он оставил там на хранение.

Это было все, о чем требовалось узнать Кейт. Она повернулась и с тяжелым сердцем отправилась домой.

Итак, ее чары сняты. Все вновь стало по-прежнему, даже его больная нога. Но по крайней мере она смогла спасти ему жизнь и рассудок…

Взгляд Кейт все время кого-то искал в толпе, хотя она была почти уверена, что Вэл сегодня здесь не появится. И не потому, что его нога снова стала болеть. Кейт приходила в ужас при мысли о том шоке, который он, скорее всего, испытал, вернувшись в свое прежнее состояние. С каким омерзением и ужасом он, должно быть, теперь вспоминает эти последние недели, те ночи, когда они занимались любовью! И, конечно, винит во всем себя.

Кейт понимала, что должна найти в себе мужество и рассказать ему обо всем. Но это - потом, а сейчас она лишь молилась о том, чтобы Вэл простил ее со временем.

– Вы не танцуете, миледи? - прошелестел чей-то голос у нее за спиной.

Кейт оглянулась, в первое мгновение различив лишь черные длинные волосы да фамильный ястребиный профиль Сентледжей. Сердце ее забилось в два раза быстрее, но, когда мужчина вышел из тени колонны, она увидела, что это не Вэл, а только его брат. Вэл и Ланс никогда не были абсолютно похожи, как это часто бывает у близнецов, но все же сходство между ними было достаточно большим, чтобы заставить сердце Кейт болезненно сжаться.

Ланс когда-то был отчаянным забиякой и мошенником, так что ему не составило труда принять облик своего тезки - блистательного сэра Ланселота в голубой тунике, расшитой серебряными нитями. Отвесив Кейт короткий поклон, он протянул ей руку со своей неотразимой улыбкой, против которой не могла устоять ни одна женщина.

– Госпожа Кейт, не окажете ли мне честь?

Итак, даже Ланс решил не обращать внимания на слухи и обращаться с ней с обычным великодушием и благородством, которых она не заслуживала.

Все, что Кейт могла в данную минуту, - это сдержать готовые хлынуть слезы. Она призвала на помощь сдержанную улыбку, пытаясь придать своему тону беспечность.

– О, нет, благодарю вас. Сэру Ланселоту больше пристало ухаживать за Гинервой.

– Да, но моя королева занята в настоящий момент, - сказал Ланс, кивнув на ряды танцующих.

Восхитительная молодая женщина с пышными золотыми волосами, Розалинда Сентледж была определенно рождена, чтобы стать сказочной принцессой.

Сейчас она танцевала со смущающимся парнишкой, который, кажется, наступал ей на туфельки при каждом своем неуклюжем движении. Но Розалинда лишь ободряюще улыбалась парню: леди сэра Ланса всегда славилась своей необычайной добротой.

Ланс некоторое время смотрел на свою жену, и его глаза светились обожанием, которое он даже не старался скрыть. Затем он повернулся к Кейт, но та пыталась бочком улизнуть от него, чтобы не дать ему повторить свое приглашение.

– Боюсь, что отдавлю тебе ноги гораздо сильнее, чем этот парнишка - бедняжке Розалинде, - пробормотала она.