|
— Мистер Джаспер, — сказала она, — мы не можем позволить себе попусту тратить время. Поищите себе спутницу. Мы с Генри должны войти в клуб немедленно. Джаспер жалостливым тоном заверещал: — Вы могли бы нейтрализовать этого типа одним движением пальца. — Я не хочу привлекать к нам внимание, — сказала она. — Вы не можете бросить меня здесь. — Он посмотрел на свои белые, почти безволосые ноги, и его пробрала дрожь. — В таком виде. Барбара бросила на него иронический взгляд, повернулась спиной и исчезла в недрах клуба. Я последовал за ней и услышал, как она торопливо говорит в свой ушной прибор: — Мы в клубе, сэр. Цель близко. Связь прекращаем. Голос Дедлока в обоих наших аппаратах: — Принято. И желаю удачи. У дверей каждый из нас заплатил по десять фунтов жующей резинку женщине, после чего она неохотно позволила нам пройти. Внутри оказался огромный зал с бетонными стенами, битком набитый несколькими сотнями людей, которые раскачивались и колыхались в океане потного безумия. В гремящей веселой музыке я с большим трудом узнал песню, от которой с гулким стоном содрогался пол. Это был танцевальный ремикс «Страны чудес буги» группы «Земля, ветер и огонь», который в том году подобрался опасно близко к верхним ступенькам хит-парада. Повсюду в зале торчали пожарные шесты для раскованных посетителей. Заведение это было из тех мест, где «Бакарди бризер»[62] подается пинтами, и, боюсь, мне оно не понравилось с первого взгляда. Все были одеты одинаково. В буквальном смысле слова в школьную форму. Коротенькие юбочки, галстуки, вызывающе повязанные на голые шеи, шарфы вокруг головы вместо банданы. По правилам клуба сюда запрещалось приходить людям моложе восемнадцати, и я могу подтвердить, что все посетители давно перешагнули этот рубеж. По правде говоря, добрая половина гостей выглядела так, будто свой восемнадцатый день рождения они отпраздновали не один десяток лет назад, и через равные промежутки времени пульсирующий свет ламп напоминал об этом, подчеркивая все морщинки, складки, все оспинки и прыщики. Пол под моими ногами ходил ходуном, и впервые за много лет я снова испытал болезненный страх пубертатного периода, безысходный ужас перед неизбежным выходом на танцплощадку. Когда «Земля, ветер и огонь» перешли на евро-поп, Барбара взяла меня за руку и энергично потащила сквозь толпу к бару, где заказала мне выпивку в пластмассовом стаканчике. Чтобы расслышать друг друга, нам пришлось перейти на крик. — Ам ужно дочиться! — Что? — прокричал я. Она наклонилась поближе к моему уху и прокричала: — Нам нужно рассредоточиться! Я кивнул в ответ и, прихватив стаканчик, отошел от нее, лавируя между парочками. Все оказалось проще, чем я мог надеяться. Я увидел их несколько минут спустя, узнал сразу же по затылкам: двое мужчин попивали коктейль в баре — один коренастый и рыжий, другой тощий и темноволосый. Я оглянулся в поисках Барбары, но она уже растворилась в толпе, и я знал, что если отправлюсь ее искать, то могу снова потерять людей-домино и нам придется все начинать с самого начала. И тогда (думаю, этот мой поступок не был лишен героизма) я сделал единственное, что мог. Я подошел сзади к Буну, намереваясь энергично постучать его по плечу, но когда я почти добрался до него, какой-то пузатый рыжеволосый тип, одетый как хоккеист на тренировке, столкнулся со мной, и я, пролетев несколько шагов вперед, сильно ударился о затылок Старосты. Когда маленький человечек повернулся ко мне, я сразу же понял, что это не Бун. |
