|
Надеюсь, что в конце концов я смогу гордиться тобой». Кассета закончилась, и Артур с несчастным видом поник на сиденье. — Мне никогда не нравился вид крови, — сказал он наконец. — Что в этом такого ужасного? Стритер рассмеялся. — Плохо твое дело, шеф. Совсем скоро кровищи тут будет немало. — Что вы хотите этим сказать? — Я хочу сказать, что Левиафан готовит кое-какие перемены. Кое-какие улучшения для города. Я хочу сказать, что ты должен быть готов прийти на помощь. Машина сбросила скорость; они уже почти вернулись домой — на знакомую аллею Мэлла, и «нова» важно, не спеша, проехала по широкому каменному каналу. Наконец светловолосый остановился перед Кларенс-хаусом. — Выходи, шеф. Я поеду дальше. Нужно еще доделать кой-какую херню. Артур нащупал ручку двери и, как наутро после ночевки у случайной женщины, неуверенно вышел из машины, сделал несколько нетвердых шагов, ошеломленный и униженный. — Эй! — Стритер опустил окно и высунул свою ухмыляющуюся физиономию, как развязный таксист в ожидании чаевых. — У меня кое-что есть для тебя. — Что? — Здесь тебе немножко на похмелку. — Он сунул в руку принца шприц в защитной пленке. — Да, и еще кое-что. На всякий случай. Он впихнул еще кое-что в руки принца, и Артур, когда уже было поздно отказаться, увидел, как в лучах рассвета блеснул пистолетный ствол, и, позеленев от отвращения, почувствовал приступ тошноты. — Мне не нужен пистолет. — Ты его возьми, шеф. Помнишь, что сказала твоя мамочка? Тебе пора окропить себя кровью. Так что он может тебе понадобиться. А вдруг увидишь что-нибудь неприятное? Или истина на тебя снизойдет. Окно, икнув, поехало вверх. Стритер дал газу и, даже не махнув на прощание, развернул машину и повел свою колымагу назад в город. Сунув в карман пиджака эти аксессуары преступного мира, к которым еще несколько дней назад он считал себя совершенно непричастным, Артур потащился внутрь. Слуги уже встали и делали то, что положено делать слугам, — протирали, скребли, полировали, терли, наводили чистоту. Когда принц проходил мимо них, они замирали и молча устремляли взгляды в пол. Они не задавали никаких вопросов. Осмотрительность впитывали они с молоком матери, и даже при виде хозяина, потерявшего человеческий облик, все покорно держали языки за зубами. Переполняемый желанием, беспомощный от жажды, принц нырнул в альков и, используя отвратительные приспособления, которые привели бы в ужас любого, кто когда-либо любил его, ввел себе еще одну порцию амперсанда. После этого он вздохнул с темным удовлетворением. И, только закончив, заметил, что напротив стоит младший дворецкий, все еще покорно вперив взгляд в пол. Пытаясь сделать хорошую мину при плохой игре и изо всех сил изображая благопристойность, что получалось у него из рук вон плохо, принц опустил рукав и поплелся дальше. Лицо младшего дворецкого покрылось краской стыда. Принц уже почти скрылся из вида, когда он сказал: — Сэр? Принц медленно повернулся, ошеломленный такой дерзостью. — Прошу прощения, сэр, — сказал человек. — Но я должен сказать вам кое-что. — Что? — прошипел принц. — Боритесь с этим, сэр! Вы должны бороться с этим! Артур поедал взглядом слугу. Он наверняка тысячу раз проходил мимо этого человека, но его лицо было совершенно незнакомо принцу. У парня были странные редкие усики, и он чем-то неуловимо напоминал кота. — Что?. |
