|
— Я вижу, он и в самом деле в коме. — Конечно он в коме. — Ваш дед по меньшей мере два раза симулировал смерть. Он мастер обмана. В тысяча девятьсот пятьдесят девятом году он проник в Букингемский дворец вместе с американской цирковой труппой под видом клоуна. С шестьдесят первого по шестьдесят четвертый год жил, никем не разоблаченный, в качестве слуги в Балморале.[27] В тысяча девятьсот шестьдесят шестом году в Монте-Карло он вчистую обыграл в покер главу подразделения специального назначения при королевской семье. Так что я более чем уверен: он вполне может симулировать и удар. Вы так не думаете? — Только не дед, — сказал я. — Это совсем не похоже на моего деда. — Значит, вы никогда его не знали. — Джаспер сунул прибор в карман. — Но на сей раз все по-настоящему. — В голосе его слышалось разочарование. — Может, от пьянства. — Он посмотрел вдаль, на лице появилось выражение тихой уважительности. — Я сейчас с ним, сэр… Боюсь, у меня плохие новости… Пожалуйста. Давайте не будем отчаиваться. Хорошо. Ясно… Я ему передам. — Он резко повернулся ко мне. — Мы увидим вас завтра, мистер Ламб. Он пробормотал какие-то пожелания мне в связи с днем рождения и в дурном настроении зашагал прочь. — И это все? — прокричал я ему вслед. — Что теперь? Но Джаспер вышел, не оглянувшись, потопал к тем новым драмам, что ждали его, и скоро в палате снова воцарилась тишина. Не зная, что делать дальше, я откинулся на спинку стула и некоторое время сидел так, сжимая руку старика в своих. — Это правда? — сказал я. — Есть в этом хоть слово правды? Мне отчаянно нужно было поговорить с кем-нибудь, и я позвонил матери. — Как там Гибралтар? — спросил я. Не успел я сказать и двух слов, как появилась сиделка и выпроводила меня из палаты — так жена фермера выгоняет цыплят из зарослей петунии. — Никаких мобильников! Вы повредите аппаратуру. Никаких мобильников! Вообще-то аппаратура, к которой был подключен дед, никак не прореагировала на мой звонок, но, смущенный и пристыженный, я сделал, что мне было велено, и вышел со своим разговором в коридор. — Тут замечательно, — щебетала мама. — Просто замечательно. Горди такой проказник. Мы живем в этом чудном отеле. — Она прервала общение со мной, чтобы поговорить с кем-то другим, и я услышал, как она назвала мое имя. Я представил, как она закатывает глаза, умело изображая раздражение. Потом она вернулась к разговору со мной. — Ну а ты там как? — Отлично, — сказал я, а потом (по секрету): — Получил повышение. — Прекрасно. — Я больше не работаю клерком-классификатором. — Рада за тебя. — И больше туда не вернусь. — Здорово, дорогой. Просто фантастика. — Мама? — Да? — Дед устроился на Би-би-си уже в летах. Это была его вторая работа. А чем он занимался до этого? — До Би-би-си? — Она даже не пыталась прогнать скуку из голоса. — Был каким-то чиновником, кажется. Ничего особенного… хотя бог его знает, он всегда делал вид, будто его дерьмо пахнет лучше, чем наше. А что? — Да просто так. — Мне пора идти, дорогой. Горди зарезервировал нам столик где-то. Он смотрит на меня с ужасно сердитым видом и стучит пальцем по своим часам. — Мама, — сказал я, — я в последнее время много думаю о деде. |
