|
— Ты случайно не в больнице? Не со старым хрычом? — Вообще-то я на квартире. С… другом. — Я повернулся к Эбби проверить, устраивает ли ее такая характеристика. Она нетерпеливо улыбнулась мне в ответ. — Ну, мне пора, мам. — Желаю тебе всего-всего, дорогой. — На другом конце провода я услышал низкие раскаты мужского смеха. — Ну, пока, — тихо сказал я. — Пока-пока, радость моя. Я выключил телефон и швырнул его в угол комнаты. Эбби недоуменно посматривала на меня. — Твоя мама? — Да. — Она в порядке? — Похоже — да. — Хорошо. — Эбби вытянулась и откинулась на спинку дивана. — Слушай, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Перед этим телефонным звонком… Твое предложение остается в силе? Ты не будешь возражать?.. Эбби метнулась ко мне. Одно восхитительное мгновение, и я почувствовал ее губы на своих, медовое тепло ее дыхания, влажную требовательность ее языка. Мы разомкнулись, чтобы перевести дыхание, и замерли, глядя друг на друга — на обоих лицах глуповатые слюнявые улыбки. Никто из нас не произнес ни слова. Потом зазвонил телефон. На этот раз стационарный. Эбби покачала головой в молчаливом раздраженном недовольстве. Боюсь, я из тех людей, что с суеверием относятся к телефонным звонкам. Я не могу пройти мимо звонящего таксофона, не испытывая какого-то иррационального чувства вины. И потому я, конечно, встал, пересек комнату и, стараясь не выдавать переполнявших меня эмоций, сказал: — Слушаю. — Генри Ламб? — Голос показался мне настырно знакомым. — Да. — Я звоню от имени компании «Окна Гадарин». Я почувствовал, что начинаю закипать. — Кажется, я уже говорил, чтобы вы прекратили мне звонить. — Говорили. Но я подумала, что мой долг попытаться еще раз. Может быть, вас заинтересует новое окно? — Нет, — решительно отрубил я. — Не заинтересует. — И это ваше последнее слово? Ваш ответ — «нет»? — Именно так. Звонившая ничего не ответила. Последовала долгая пауза, во время которой истина осенила меня — шарахнула по лицу, больно отхлестала по щекам. — Хотя постойте… — Что? — Голос звучал крайне раздраженно, словно я говорил с учительницей, которая никак не могла разъяснить какие-то азы своему особенно тупому ученику. — И какой теперь будет ваш ответ? — Ответ — «да», — сказал я поначалу осторожно, а потом более уверенно: — Ответ — «да»! Трубка замолчала. Эбби смотрела на меня так, словно я сумасшедший. — Это все что такое было? Раздался звонок в дверь — чахоточный, навязчивый, он звонил, не прерываясь. Слыша такой звонок, думаешь, что у тебя за дверями происходит смертоубийство. — Побудь здесь, — сказал я, осмелевший после коктейля, торта и лучшего поцелуя в моей жизни, направился к двери и открыл ее. Передо мной стояла маленькая старушонка. Судя по ее чопорному виду, огромным очкам и аккуратно уложенным буклям, ей бы варенье продавать в киоске на церковном празднике, а не стоять вечером у меня на пороге в Тутинге. Правой рукой она давила на звонок. |
