|
Правой рукой она давила на звонок. Увидев меня, она смилостивилась и опустила руку. — Ваш дед говорил, что вы умный. Родственные чувства явно ослепили его. — Вы кто еще такая? — Вам грозит страшная опасность, мистер Ламб. — Я разве не спросил у вас, кто вы? — Я — союзник. Пока вам ничего другого не нужно знать. Я полагаю, ваш дед никогда не говорил вам о пароле? — Мой дед лежит в больнице, — сказал я. — Он в коме. — Но он составил планы, Генри. И я всего лишь играю свою роль в этом процессе. — Она заглянула через мое плечо в квартиру. — Странно, тут все по-прежнему. — Что? — Я полагаю, вам теперь уже известно, кем был ваш дед. Чем он был. — Значит, все это правда? — тихо сказал я. — Все правда, мистер Ламб. И много всяких неприятных подробностей еще впереди. — Она, казалось, поглядывает на улицу. Мимо, урча, проехала побитая машина цвета сточных вод, и старуха вцепилась внимательным взглядом в водителя. — Я не должна сегодня задерживаться. Им придется приставить к вам наблюдателей. — Наблюдателей? — Никому не говорите, что видели меня. Даже Дедлоку. — Вы знаете Дедлока? — Я знаю их всех. Точнее, знала их всех. — Она с отвращением посмотрела на меня, словно я пукнул и рассмеялся по этому поводу. — Какой отвратительный джемпер. — Это подарок, — настороженно сказал я. Потом, вспомнив о серьезности ситуации, добавил: — Я думаю, вам лучше войти в дом. — Не сегодня. Враг очень близко. Мы скоро встретимся снова. А пока — будьте осторожны. Она исчезла прежде, чем я успел ее остановить, — резво засеменила в темноту. Я посмотрел туда, сюда, но не увидел ни малейшего следа тех «наблюдателей», о которых она говорила. Тем не менее я закрыл дверь на два замка и вернулся в гостиную, где Эбби, все еще возбужденная после нашего поцелуя, доедала второй кусок торта. — Я подумала, — сказала она, — может, сходим завтра в кино? Я не знаю толком, что идет… — Она увидела мое лицо. — Что случилось? Кто это был? — Призрак из прошлого, — сказал я, а потом, испытав внезапный приступ пессимизма, добавил: — Или предупреждение из будущего. 8 Так или иначе, но прошла еще одна ночь, еще одна безрадостная поездка с Барнаби, и я опять пришел в Директорат — в стеклянный пузырь, к его невероятному обитателю. — У вас усталый вид, Генри Ламб. Может быть, ваша домохозяйка не дает вам спать по ночам? — Я вас не понял, — сказал я, чувствуя себя оскорбленным из-за одного того, что этот голый вурдалак вообще знает о существовании Эбби, я уж молчу о том, что он позволяет себе высказываться о ней в таком тоне. Дедлок рассмеялся, и из его рта вырвалась тонкая струйка пузырьков, которые схлопывались, достигнув поверхности. — Шутка старика, — сказал он, и следом за первой струйкой вверх вырвалась вторая. — Нужно же и нам над чем-то смеяться. — Загребая подагрическими руками по-собачьи, он подплыл вплотную к стеклу и скорчил гримасу. — Как поживает ваш дедушка? Я почувствовал, как ручеек пота стекает по спине. — Никаких изменений. Абсолютно никаких изменений. |
