— Вы, господин генерал-майор, — обратился Гонелл к Маттерну, — займитесь истреблением русских, сумевших зацепиться у стен крепости. Значительная их часть проникла в крепость через проломы, все они должны быть уничтожены! Надеюсь, мне не нужно объяснять, как это сделать? — Голос коменданта посуровел.

От сгустившихся интонаций генерал-майора Маттерна прошиб пот. Потрогав тыльной стороной взмокший лоб, он слегка расправил полные плечи и проговорил:

— Никак нет, господин комендант!

— Стрелки, автоматчики и пулеметные роты поддерживают контратаку из амбразур башни. Главная наша задача — это уничтожить мост. Все ваши действия должны быть направлены на то, чтобы отвлечь русских от моста. Задняя его опора не столь крепкая, она уже немного повреждена взрывом, нужно всего-то небольшое усилие, чтобы полностью его разрушить. Как только мы оттесним русских от моста, сбросим под мост бочку с взрывчаткой. — Взгляд генерала прошелся по присутствующим, и, отыскав среди них капитана Гроссера, командира саперной роты, он сказал: — Вы, капитан, займетесь этой задачей.

— Есть, заняться!

— А теперь не будем тратить время, господа офицеры, расходимся по позициям.

* * *

Через амбразуру редута Эрнст Гонелл наблюдал за русским подразделением, сумевшим преодолеть ров. Выставив охранение, они заняли позиции перед мосточком, переброшенным через ров, крепко врывшись в землю, и не собирались уступать ни пяди захваченной территории. Обломки разбитых стен, лежавших на земле, служили им надежным укрытием. Позиция у русских была выигрышная: автоматчики простреливали фланги, им удалось закрепиться в брешах стены, через которые был виден внутренний двор, складские помещения и казарма саперной роты. Частично брешь была перекрыта во время боя — в дыры вкатили разбитый грузовик и два поломанных орудия. Но оставались видны подходы к другим зданиям форта «Виняры», что значительно облегчит задачу русским во время предстоящего штурма.

Поздно вечером Эрнст Гонелл распорядился установить на дорогах и в местах возможного прорыва неприятеля противотанковые заграждения, и сейчас обожженный металл торчал во все стороны, предупреждая о том, что русских ожидают серьезные неприятности. На случай возможного преодоления русскими высокого вала и глубокого рва укрепили пулеметные гнезда на верхних этажах крепости; четыре пулеметных расчета выдвинулись на передние позиции для поддержки предстоящей контратаки. Для усиления гарнизона с северной стороны крепости скрытно прибыло два взвода автоматчиков. Пехотинцы крепости, вышедшие на позиции, зная о предстоящей контратаке, пребывали во взволнованно-тревожном ожидании.

За полчаса до предстоящей контратаки генерал-майор Гонелл решил позвонить в Берлин. В Генеральном штабе всегда с большим вниманием относились к тому, что происходит в крепости. Дважды его соединяли с Герингом, который интересовался судьбой самолетов, оставшихся в Позене. Не жалея самолюбия рейхсмаршала, Эрнст Гонелл со всей военной прямотой рассказал о стремительном продвижении русских войск и захвате нескольких сотен самолетов. Самое досадное, что все они были исправны, но ни один из них так и не сумел взлететь, чтобы покинуть захваченную территорию. Откровенный доклад был маленькой местью за перебои в снабжении, а ведь лично рейхсмаршал обещал, что защитники Позена, оставшиеся в окружении, не будут испытывать нужды ни в провизии, ни в медикаментах, а все самое необходимое им будет доставляться в город бесперебойно по воздуху.

Невзирая на сухопутную и воздушную изоляцию, Эрнст Гонелл был осведомлен о том, что в последнее время между фюрером и рейхсмаршалом произошли серьезные разногласия о ведении боевых действий.