* * *

На следующий день установилось затишье по всему городу. Возникали лишь отдельные боестолкновения, но ни один огневой контакт не перерастал в многочасовые бои. Советские войска перегруппировались, уставшие в боях части отводились в тыл, им на смену приходили новые. Пополнение прибывало в основном из госпиталей, состоявшее из бойцов, уже успевших наглотаться пороховой гари, но немало было и тех, кто попал на фронт впервые — подросшие мальчишки, достигшие призывного возраста, взрослое население с освобожденных территорий.

Полевые госпитали пополнялись ранеными, среди которых было немало тяжелых. Их тоже отвозили глубоко в тыл для дальнейшего лечения. Бесперебойно поступали боеприпасы и вооружение. По дивизии прошел слушок, что вчера вечером своим ходом прибыли «катюши». Это означало, что готовится серьезная наступательная операция.

Через мощные громкоговорящие установки метроном отбивал свои пятьдесят ударов в минуту. После двенадцати часов тактика поменялась: звуки метронома прерывались после каждого седьмого удара, и размеренный голос на безукоризненном немецком языке сообщал о том, что на фронтах каждые семь секунд погибает немецкий солдат. Было заметно, что сообщения чувствительно бьют немцам по нервам, несколько раз на звуки метронома били артиллерийские батареи, рассчитывая случайным огнем уничтожить мобильную агитационную группу, но все выпущенные снаряды шли мимо цели. Громкоговорители продолжали неустанно вещать, чередуя фронтовые сообщения с немецкой музыкой.

Советская артиллерия тоже не оставалась в стороне и на каждый артиллерийский выпад немцев отвечала слаженными залпами гаубиц. Тот самый случай, когда немцам следовало набраться благоразумия, запастись терпением и слушать напоминания о семи секундах.

С планом предстоящего взятия форта «Раух» командующий армией генерал-полковник Чуйков познакомился ранним утром во время оперативного совещания. Все было готово для штурма. Дальше находилась Цитадель, к которой предстояло пробираться через множество укрепленных домов.

Из докладов офицеров инженерно-саперного батальона следовало, что в уличных боях выработалась техника захвата строений. Наиболее эффективным приемом был обвал фасада артиллерийским огнем: обстреливались промежутки между окнами штурмуемого здания, и когда стена обрушивалась, то она перекрывала обломками подвальные помещения и не давала возможности вести обстрел. В образовавшийся проем выдвигали пушки и продолжали пробивать противоположную стену, давая возможность штурмующей группе продвигаться дальше.

Генерал-полковник Чуйков внимательно выслушивал доклады генералов, иногда задавая уточняющие вопросы, и, получив ответ, продолжал выслушивать дальше. Ни хвалить, ни тем более кого-то поощрять он не собирался. Награды будут потом, после взятия Познани, а сейчас следовало приложить массу усилий, чтобы выполнить задачу, поставленную Ставкой.

Глядя на его сумрачное лицо, можно было подумать, что дела со штурмом города идут из рук вон плохо. Но в действительности все было не так, о чем свидетельствовала карта города, разложенная на столе, с закрашенными в красный цвет участками, которые уже принадлежали советским войскам. Оставались еще серые пятна — небольшие кварталы, находившиеся в руках немцев, но их захват — вопрос всего-то нескольких часов, возможно, одних суток. Но вряд ли бои местного значения как-то сумеют повлиять на общую картину освобождения города.

Конечно, это не те два дня, в течение которых поначалу планировали взять город, — никто даже не подозревал о столь многочисленном гарнизоне, тяжелом вооружении, сосредоточенном в городе, причем новейшем, включая современные танки. Никто не мог даже предположить, с каким остервенением будут биться немцы за город, уже обреченный, оставленный основными силами.