На южной стороне, в районах Староцки и Ротая, несмотря на цепочку фортов, соединенных каменными стенами, удалось пробить значительную брешь, что позволило штурмовым отрядам прорваться в жилые кварталы и захватить промышленные районы.

На западной стороне, в Марцелине штурм крепости тоже продвигался успешно. Пробив стены между фортами, штурмующим удалось изолировать каждый из них, а затем после массированной атаки заставить гарнизоны капитулировать, чему поспособствовали прибывшие в город гаубичные артбригады большой мощности и целый дивизион мортир. Как их доставляли по разрушенным железным дорогам — это отдельная история, но по затраченным усилиям результат того стоил: с помощью разрушительной техники уничтожали укрепленные пункты без особых усилий. Вот только одна беда — уж слишком многовато было крепостей.

В восточной и юго-восточной частях города 91-й стрелковый корпус действовал по уже отработанной схеме: концентрировал наибольшую мощь ударов в особо ослабленных местах внешнего обвода крепостей, затем полки окружали форты и уничтожали их.

Теперь на очереди был форт «Раух», примыкавший к Цитадели, — мощный, хорошо укрепленный, почти не имеющий недостатков в своей обороне, окруженный рвом, высоким валом и многими рядами колючей проволоки, охраняемый многочисленным опытным гарнизоном.

Каждый из собравшихся офицеров понимал, что два дня на взятие крепости — совсем немного. Но для успешного выполнения задачи 91-му стрелковому корпусу в дополнение были приданы два огневых взвода «катюш», а это уже немало.

Накануне у генерал-полковника Чуйкова с командующим фронтом маршалом Жуковым состоялся серьезный разговор. Георгий Константинович упрекал командарма в медлительности, нерасторопности, указывал, что следует активизироваться, привлекать к наступлению тяжелую артиллерию, на что Чуйков в сердцах заметил:

— Товарищ маршал, вы мне предлагаете поставить против одной крепости пятьсот тяжелых гаубиц? И еще мортиры калибром четыреста двадцать миллиметров? Только у нас нет всего этого. Воюем тем, что имеется.

— Используй смекалку, а она у тебя имеется, — возразил командующий фронтом. Немного помолчав, видно, раздумывая, добавил: — Два огневых взвода «БМ-31» получишь, но больше не могу. Не проси! Сам знаешь, на других участках тоже нужно наступать. Снаряды у них новые, модернизированные, более мощные, чем у «катюш», «М‑13», — доложить, как они себя проявят против крепости. Знаешь, бойцы их уже по-своему окрестили.

— И как же? — поинтересовался Чуйков.

— «Андрюша»! — рассмеялся маршал.

— А что? Подходяще, — улыбнулся Чуйков. — Жених «катюшам» отыскался.

…И вот сейчас, внимательно выслушав командира дивизии генерал-майора Мотылевского, Чуйков понял, что это та самая смекалка, которая стоит пяти сотен тяжелых гаубиц и мортир.

— А если люки не откроются, тогда что? — спросил Чуйков.

— Они откроются, товарищ генерал-полковник, — заверил командир дивизии. — Наблюдаем две ночи подряд. Об этом же сказали и польские патриоты. Через них охранение сообщается с гарнизоном крепости… Даже если допустить, что люки по какой-то причине будут заблокированы, то саперы взорвут их к чертовой матери!

— От «андрюш» все-таки не стоит отказываться, — усмехнулся Чуйков.

— А мы и не отказываемся, товарищ генерал-полковник, я бы для усиления еще и батарею гаубиц попросил двести третьего калибра.