Штурмовой отряд, дружно поднявшись под прикрытием брони, ворвался в полуразрушенный разрывами двухэтажный дом, практически лишенный стен, — целехонькой оставалась только восточная, изрядно побитая осколками и расшатанная, — и забросал пулеметчиков гранатами. Огневые точки умолкли. Бой шел уже внутри бани. Раздавались автоматные очереди. Дорога к сараям была открыта.

— Зеленую ракету! — приказал командир полка, продолжая наблюдать за полем боя в бинокль.

Группа захвата второго штурмового отряда пересекла улицу и под прикрытием самоходного орудия двинулась к двум соседним зданиям, из которых велся непрерывный пулеметный огонь.

С передовых позиций взлетела зеленая ракета, и первый штурмовой отряд, поднявшись, атаковал каменные сараи, продолжавшие брызгать автоматным огнем. Отряд Велесова захватил второй этаж бани, заблокировал в подвалах остаток гарнизона и методично принялся забрасывать подвалы гранатами.

Инженерно-саперные отряды растекались по квадрату, уничтожали оставшихся в зданиях немцев и двигались по направлению к железнодорожному мосту, размещавшемуся в северо-западной части квартала.

На поддержку выдвинулись танки, грозно заявляя о себе, с расстояния тысячи метров точной стрельбой уничтожили огневые точки.

Танковые экипажи воевали грамотно, умело. Было видно, что бронемашины и штурмующие группы представляли собой слаженный механизм. Танки въехали на узкие улочки, всецело полагаясь на штурмующую пехоту, бежавшую следом (помогут, не подведут, не позволят пальнуть из фаустпатрона), вплотную подступали к атакующим зданиям и едва ли не в упор расстреливали стены, проделывая в них огромные бреши, через которые быстро просачивались штурмующие группы.

В цепи атакующих подполковник безошибочно определил Бурмистрова, и не потому, что тот выгодно отличался от других ростом. Было в нем нечто хищное, непобедимое, неистребимое. Таких, несмотря на их природную смелость, смерть, по каким-то своим, неведомым причинам, старательно обходила стороной. Как в них ни стреляй из автоматов, как их ни убивай минометами и разрывами снарядов, а они, вопреки всякой статистике, вопреки логике и законам войны, оставались жить. Будто надсмехаясь над курносой, неустанно лезли в самое пекло. В бою смерть не для них — обведут ее, обманут, надсмеются. У них другая судьба, сложная, но всегда верная.

* * *

Пригнувшись, стараясь не угодить под автоматную очередь, капитан Велесов бежал за танком, страшно коптившим. Слева от него катил огнеметный танк с длинным и тонким стволом, неустанно отыскивающий пулеметные точки и снайперов. Вот он дрогнул и изрыгнул из себя раскаленную огненную струю, угодившую точно в окно четвертого этажа, откуда неустанно и очень назойливо стучал тяжелый пулемет, пытаясь сдержать штурмовую атаку. Мешки, закрывавшие проем, разлетелись по сторонам, осыпав наступающих щебнем, а огнеметная струя со змеиным шипением воткнулась в потолок, разбившись на тысячи брызг. Раскаленная смесь накрыла всех находившихся там и не думала отпускать их из своего пламенного объятия.

С верхних этажей раздавался немилосердный ор — смесь нечеловеческого ужаса и предсмертных хрипов. Пройдет несколько длинных минут, прежде чем на верхних этажах все смолкнет, останутся лишь обугленные тела с открытыми от ужаса ртами.

С третьего этажа соседнего здания противной трещоткой работал пулемет, не давая возможности высунуться из-за танка. Тяжелый раскаленный свинец цокал по башне, норовил порвать траки, но защита работала надежно и танк продолжал двигаться дальше.

Боковым зрением капитан Велесов уловил, что на крыше рядом с каминной трубой приподнялась каска. Снайпер! И тотчас почувствовал сильный удар в грудь, в самую середину броневой защиты, от удара пули он опрокинулся на спину и откатился в сторону, спрятавшись за камень.