Губы старшего лейтенанта разошлись в детской непосредственной улыбке: неужели подзабыл? а ведь уже давно знакомы.

— Суворов.

— А зовут как?

— Александр.

— Славная фамилия, боевая, и имя тоже очень подходящее, — произнес Михаил Велесов. — Ты, случайно, не родственник генералиссимуса?

Улыбка сделалась еще шире, обнажив ровные, молочного цвета зубы.

— Из смоленских крестьян я.

— Из смоленских, говоришь… Значит, есть надежда, что в тебе течет кровь самого генералиссимуса, он ведь тоже из смоленских. Он Измаил брал, а тебе вот Цитадель досталась. Но тоже крепкий орешек! Так что, смотри, не оплошай! Сделаешь вот что… Пойдешь сейчас с саперной группой вон к тому дому на перекрестке, там пулеметная огневая точка. Она не дает нам подойти к этим каменным сараям, простреливает фланговым огнем. Пусть саперы подсунут под дверь взрывчатку килограмма на три, а когда дверь взорвется, забросайте полуподвальное помещение гранатами. А тех, кто останется, расстрелять из автоматов, чтобы ни один гад живым не ушел. Да чего я тебя учу! Ты и сам лучше меня знаешь, что делать.

— Выполним, товарищ капитан, — отозвался старший лейтенант.

— А мне чего делать? — спросил подошедший командир взвода саперов старшина Муравьев, крепкий серьезный мужик, воевавший с ноября сорок первого.

— Как только в здании завяжется бой, подходишь со своей группой вон с той стороны, — показал Велесов на три подбитых почерневших танка, рядком стоявших в тридцати метрах от каменных сараев, — и забрасываешь их дымовыми гранатами. Для верности установите еще с десяток дымовых шашек. Ветер движется как раз в сторону строений, так что немцы не увидят, когда мы поднимемся. А пока они что-то разглядят, так мы у них уже под самым носом будем. Задача ясна?

— Так точно, товарищ капитан!

— А если ясна, тогда приступайте к выполнению!

На соседнем участке активная перестрелка. Больше автоматная, скоротечная. Бои шли за отдельно стоящие здания. Глухо разрывались гранаты, и вновь автоматная стрекотня, звучавшая на фоне глухого продолжительного раската, — из тыловой глубины по казематам и бастионам били тяжелые орудия. Над крепостными стенами поднимался огонь от разрывов, на верхних этажах вспыхивало пламя, а поднявшаяся пыль, повиснув над бастионами плотным непроницаемым облаком, не желала опускаться. В ответ на артиллерийские залпы жахали минометы, длинно и рассерженно стреляли зенитки и несмолкаемо трещали станковые пулеметы.

— Первый и третий взвод прикрывают саперов! Усильте огонь, — приказал Велесов по телефонной связи.

— Есть, товарищ капитан!

По правой стороне темно-красного здания, отвлекая на себя внимание, ударили два станковых пулемета. К ним, тяжело ухнув, присоединился минометный расчет, осыпая осколками подходы к зданию.

Трое саперов, оставаясь невидимыми, короткими перебежками, прячась за разбитой техникой, приближались к зданию. Одновременно рядом со строением рванули две гранаты, заставив немцев залечь. Последний рывок — и трое саперов оказались перед входной дверью. Заложив взрывчатку, тотчас отскочили в расположенную рядом воронку. Взрыв, сокрушивший дверь, случился в тот самый момент, когда они зарылись лицами в землю.

Дым еще не рассеялся, когда к строению, пробивая себе дорогу гранатами, устремилась группа старшего лейтенанта Суворова. Дерзко, проворно, быстро, на что способна только безрассудная молодость, они приблизились, закидали помещения гранатами и метнулись в дым, плотно окутавший помещение.

Старший лейтенант Суворов, отличавшийся своей статью, облаченный в обычную телогрейку, бежал впереди, увлекая за собой группу захвата.