Мы гуляли с ним по Москве, стояла глубокая осень. Золотые и багряные деревья, шуршащие листья под ногами, красивые, но почти не согревающие лучи солнца. Вся эта романтическая муть, на которую обращаешь внимание в двадцать пять лет. Я страшно гордилась новым кашемировым пальто красного цвета, которое Марат привез мне из Польши. Ни у кого больше такого не было! И я выгуливала то ли Марика, то ли пальто. А он шел в огромных темных очках и широкополой шляпе, будто какой-нибудь Джеймс Бонд. Без маскировки он выйти на прогулку уже не мог, его узнавали буквально все! Кидались, просили автограф, а то и спеть! Он бесился, шипел на меня, что никогда больше не согласится никуда выходить без дела. Так что шляпа и очки были компромиссным вариантом. А мне, конечно, хотелось, чтобы все видели, кто мой спутник.

Потом я сказала, что замерзла, намекая на кафе «Мороженое», которое мы проходили. Там готовили горячий шоколад и сливочный мусс, по тем временам – очень изысканные лакомства. Марат тяжело вздохнул, но все-таки галантно распахнул передо мной тяжелые стеклянные двери.

В кафе, к его счастью, почти не было людей. Мы заняли самый дальний столик, идти к прилавку и делать заказ пришлось мне. Стоило бы Марику открыть рот, как его инкогнито тут же раскрыли бы – в те годы изо всех окон лился голос Агдавлетова. Я взяла нам по чашке шоколада и по порции мусса, устроилась напротив Марика, поднесла первую ложечку десерта ко рту, и тут он вполголоса сказал:

– Надо же, девушка за кассой – вылитая Кармен!

Я ничего не поняла в первый момент. Решила, что он про оперу Бизе. Мы часто обсуждали с ним музыку, новые спектакли, исполнителей. Но Марат имел в виду совсем не оперу.

– Я тебе не рассказывал? Кармен – девушка, которая была у меня в Италии.

Вот так, в лоб. Вполне в духе Марата. Я ненавидела его за привычку говорить о своих прошлых отношениях. Ну для чего мне такая информация? Расстроиться? Начать ревновать? А он того и добивался. Ему нравилось, когда я бесилась, ревновала. Мне кажется, он подпитывался моими эмоциями. А может быть, так он получал лишнее подтверждение, что нужен и любим?

Я внимательно присмотрелась к девушке за кассой. Черноволосая, темноглазая. Нос крупноват. И бедра полные. Фи, подумаешь. А Марат мечтательно улыбался, погрузившись в какие-то свои воспоминания.

– И что, серьезно у вас было с ней? – не выдержала я, все-таки поддалась на его очевидную провокацию.

– Серьезнее некуда, – усмехнулся Марат. – Я даже жениться хотел, предложение сделал. А она меня послала, представляешь? Сказала, что я дурак. Ну, дурак я и был, конечно. Она гражданка Италии, только за связь с ней я едва не нажил кучу неприятностей. Меня наш куратор чуть ли не каждую неделю к себе вызывал и пропесочивал, грозился раньше времени домой отправить. Толку что она русская по происхождению? Живет в капиталистической стране, возвращаться не собирается, значит, потенциальный враг. А я с чистым сердцем предлагаю ей замужество. Как она смеялась! Это потом я понял, что, даже если отбросить все политические моменты, Кармен была не из тех женщин, которые всеми силами хотят обрести кольцо на пальце и печать в паспорте. Она любила свободу. И приключения…

По его взгляду я поняла, какие именно приключения любила эта Кармен. И камень в свой огород тоже отметила. К тому моменту я уже несколько раз заикалась об официальном браке, но Марат пресекал подобные разговоры или переводил их в банальную шутку о том, что хорошее дело браком не назовут. А что мне оставалось, силой его под венец тащить?

Марат поддел свой мусс ложечкой, отщипнув от него изрядную порцию, и отправил ее в рот. Нарочито медленно облизнул ложку, смотря мне прямо в глаза.