С конца «нулевых» годов двадцать первого века трёхэтажный кирпичный дом со старинным фасадом стоял бесхозным и медленно приходил в негодность. Именно тогда его заприметил Вальдемар Карлович Вайс и завязал узелок на память. А вдруг пригодится?

Несколько раз он выбирался один, без спутников и свидетелей, к мрачному старинному зданию, которое навевало отдалённые мысли о готических рассказах Гофмана и вампирских историях Брэма Стокера. Заходил внутрь и сканировал при помощи магии стены, перекрытия, оконные проёмы, двери. Потратив довольно много времени и магической энергии, Вайс пришёл к выводу, что строители, работавшие по подряду братства Спасо-Преображенского храма, преследовали ещё и свои цели. Совершенно непонятные. В нескольких местах он обнаружил стилизованные изображения циркуля и угольника, что дало основания для гипотезы о причастности к строительству школы вольных каменщиков. Там же, в радиусе двух-трёх метров от изображений, ощущались пиковые значения магии, пропитавшей бордовый кирпич. Справедливости ради следует отметить, что лёгкая аура магической Силы присутствовала в каждом камне, каждом элементе строительных конструкций. Ну, за исключением тех, что были привнесены при небольших, скорее косметических, ремонтах в годы советской власти.

Тщательно исследовав все входы-выходы, маг-хранитель наставил везде, где только можно маячков, сигнализировавших о вторжении существ, обладающих Силой. Без разницы – людей, порождений тьмы или выходцев из иных вселенных, параллельных нашей. А чтобы соблюсти чистоту эксперимента, добавил «отпугиватель». Простейшее чародейство, которое сам Вайс называл фумигатором от двуногих паразитов. Подобное по природе сигнальному маячку, оно работало абсолютно наоборот. Не принимало «хвосты» и «отблески» магической ауры (ведь каждый, кто владеет Силой, для обладателя истинного зрения похож на кометы – несёт за собой длинный шлейф, состоящий их энергий тех Стихий, которые ему доступны), а распространяло излучение, влияющее на разум случайных гостей. Настроенное на частоту ментального поля человека, оно не позволяло проникать в здание бомжам и мародёрам всех мастей – от собирателей цветного и чёрного металла до охотников за раритетными вещицам дореволюционной эпохи. А заодно, как побочный эффект, разгоняло бродячих собак, кошек, крыс, мышей, голубей, воробьёв и даже прусаков с тараканами.

Зачем ему тратить столько сил на бесполезное, в сущности, строение, маг-хранитель второй категории не сумел бы объяснить. Действовал по наитию и согласно «бородатому» анекдоту об эстонцах: «Вдруг пригодится-а-а…» Несколько раз был готов махнуть рукой со словами: «Не пригодил-лось!» и заняться более важными и насущными проблемами, но нечто подсознательное удерживало. А Вальдемар Карлович привык доверять подсознанию, называя его чутьём.

И вот теперь Братская школа пригодилась по-настоящему.

Поднявшись на крыльцо, маг-хранитель приложил ладонь к, обшитой жестью, выкрашенной в зелёный цвет, двери и мысленно произнёс: «Скажи, друг, и входи!» Он любил подобные шутки, понятные только истинному ценителю фэнетзи. Внутри щёлкнули замки, которые нельзя было открыть ни ключом, ни отмычкой. Если бы Вайс взял с собой спутника из числа людей, которым недоступна магия, то сторонний наблюдатель увидел бы захламлённый коридор – стены, где штукатурка облупилась, обнажая набитую крест-накрест дранку, потолок в ржавых разводах, давно не крашеный пол, усеянный старыми газетами, пустыми пластиковыми бутылками, засаленными тряпками, какими-то огрызками и объедками.