Носик кивнул и спустился по лестнице. Афоня и Пятерик потянулись за ним. В комнате с высокими арочными окнами остались только Вайс и Исаев.

Вальдемар глянул в окно. Сквозь треснувшее стекло, запылённое и покрытое грязными разводами, в дом смотрела обычная донецкая зима – низкие тучи, увы, не снеговые, серые дома, влажные от мороси тополя. Ещё третьего дня морозы сменились противной оттепелью, когда столбик термометра едва шевелится около нулевой отметки, и не понимаешь, чего ждать – то ли мокрого снега, то ли дождя с ледяной крупой. Но и то, и другое одинаково противно и не создаёт нужного настроения для предстоящих новогодних праздников.

– Какая мерзость, – пробормотал маг.

– Да ладно тебе… Всё равно новый год встретим, – попытался успокоить друга Исаев.

– Но не многие из нас.

– Всё так серьёзно?

– Конечно. Иначе я не звал бы Радомира, учитывая его больные суставы. Нам нужен хотя бы один маг первой категории. Иначе проиграем.

– У нас и второй не так много – ты да я, да…

– Да ещё парочка. И то – старые больные люди.

– А скажут… Скажут, что нас было четверо.

– Если будет кому сказать. Слишком много поставлено на карту, – Вайс прислушался. – А вот и наши очаровательные дамы!

Он хлопнул в ладоши и раскинул руки в стороны, будто раздвигая невидимые преграды.

Повинуясь его воле, распахнулись все окна одновременно. В помещение ворвался стылый и сырой воздух, напоённый ароматом мокрой коры и смрадом от недавно потушенного мусорного контейнера. Запах донецкой осени, плавно переходящей в зиму. Вместе с ним ветер занёс и звуки города, балансирующего между рабочим днём и стремлением укрыться в преддверии вечера и комендантского часа. Вдалеке простучал на стыках трамвай. Взревел мотор газующего грузовика. Где-то далеко, на грани слышимости, прозвучала долгая очередь из крупнокалиберного пулемёта – по всей видимости, ополченцы охотились за украинским беспилотником.

– Даю посадку! – Вайс с сильным хлопком свёл ладони.

В тот же миг ветер за окнами затих, как если бы в просмотрщике видеофайлов нажали кнопку «Пауза». Смолкли звуки, исчезли запахи. Даже капельки противной мороси застыли в воздухе, как россыпь бриллиантов. Стало слышно, как внизу, заявившийся без приглашений – ещё предстояло разобраться, от кого он узнал об общем сборе? – Ромуальд Эль Койот гнусавым надтреснутым голосом читает стихи. Наверное, свои… Как же надоели эти поэты, декламирующие свои гениальные, как им кажется, строки в любую свободную минуту. Неужели им больше нечем заняться? Но сейчас некогда думать о поэтах.

Тишина за окном наполнилась звенящим жужжанием. Как будто миллион пчёл готовился атаковать Братскую школу. Звук нарастал, усиливался, ввинчиваясь в уши до боли.

К счастью, акустическая атака продолжалась не больше четверти секунды, а потом, восседая на мётлах, в окна влетели магички из Совета хранителей Донецка, числом не менее дюжины. Лихо спешились, глядя с уважением на Вайса и с восторгом на профессора Исаева, который поудобнее перехватил гитару.

– Погоди! – Вальдемар Карлович жестом остановил соратника. – Ещё не все.

С улицы слышались странные звуки. Будто «Запорожец» с неотрегулированным карбюратором приближался по воздуху, громыхая и постукивая.

Ближе, ближе…

Совсем близко!

В оконном проёме показалась здоровенная ступа, словно из мультфильмов о Бабе Яге. В ней с горделивым видом восседала госпожа Лилиана – одна из старейших магичек Донецка, презирающая все эти новомодные средства передвижения, вроде мётел или ковров-самолётов.