Прошло ещё секунд тридцать, и Вайс узнал ритм. Он слышал эту речёвку почти год назад. Тогда она лилась со всех каналов украинского телевидения, олицетворяя единение вышедших на майдан борцов с тоталитарным режимом.

«Хто не скаче, той москаль!»

Предполагалось, что активисты, чтобы доказать украинскую идентичность и приверженность идеям демократии и свободы, должны прыгать на месте в едином ритме. Уже тогда Вальдемару казалось, что он наблюдает отрывки из документально кино о буднях сумасшедшего дома.

Как же странно услышать этот ритм в Донецке, который заявил о непринятии ксенофобской киевской идеологии.

– Ты тоже это чувствуешь? – едва слышно прошептал Исаев.

Вайс кивнул. Поднял руку, призывая магов к максимальной готовности. Не опуская её, бочком прошёл к окну. Выглянул, стараясь особо не высовываться. Обычное зрение пока что мало помогало, но на уровне ментального сканирования, он уловил отдельные сгустки тьмы, берущие Братскую школу в плотное кольцо.

На первый взгляд их перемещение казалось беспорядочным, но только на первый. В действиях нападающих присутствовала стройная система, которой позавидовал бы устав тактической подготовки для пехоты времён Очакова и покоренья Крыма. Чётко разделяясь на плутонги, а может, полусотни и сотни (как там у них принято в Киеве?) тёмные прикрывали друг друга, двигались короткими перебежками, слишком малыми для того, чтобы не только прицелиться из обычного огнестрельного оружия, но и навести мало-мальски эффективное заклинание. Командиры держались позади. Ну, это и правильно. Гибель десятка боевиков-исполнителей легко возобновить, а вот кем заменить полевого командира, отвечающего за чёткость и слаженность действий?

Не забыли тёмные и о важности магической защиты. Сканирование пространства подсказало Вайсу, что они используют самые разнообразные приёмы экранирования и маскировки. Конечно, магу его уровня ничего не стоило смять не слишком умелые, хотя и старательно наведенные, оборонительные заклинания. Но вначале он хотел выяснить точно, с кем имеет дело? Местные или «засланные казачки»? Идейные националисты или обманутые дончане?

Пара минут точной, практически филигранной работы тонкими магическими щупами и Вальдемар вздохнул с облегчением.

– «Просвіта», – сказал он замершим рядом Исаеву и Радомиру.

Он узнал ауры предводителей, которые прятались за спинами толпы и, вместе с тем, выверенными, как методичка Госдепа, заклинаниями гнали её вперёд. Редкие фанатики из числа приехавших в Донбасс ещё в 70-е годы двадцатого века за «длинным рублём» и, ни с того ни с сего, решившие, что «Донэцьк цэ Украйина». Именно они больше других боролись за декоммунизацию и десоветизацию региона, требуя от властей переименовывать улицы, площади и города, рушить памятники и отменять праздники, дорогие сердцу каждого русского человека. Будь их воля, то ходили бы в Донецке парады в память Степана Бандеры по улице Романа Шухевича мимо памятника Симону Петлюре.

– Жги! – Вайс резко опустил руку, сопроводив устную команду ментальным сигналом, подействовавшим, как шпоры на скакуна.

Должно быть, сторонний наблюдатель мог бы восхититься открывшимся зрелищем. Если бы, конечно, обладал необходимыми навыками истинного видения. Угрюмое и мрачное здание Братской школы, выглядевшее совершено безжизненным, словно взорвалось изнутри. К небу взлетели и зависли два осветительных шара – ярко-белые, излучавшие свет, вызывавший в памяти операционную. Освещение мастерски ставили две макеевские волшебницы, усиливая друг дружку по мере необходимости. А из окон брызнули боевые заклинания, словно любимый некогда горожанами салют на День Шахтёра.

Огонь – различного размера файерболлы и языки пламени, извивающиеся раскалённые бичи.

Воздух – голубые разветвлённые молнии, самонаводящиеся на любую живую мишень, искры, похожие на падающие с неба Персеиды, смерчи, струи ветра, сжатого до прочности стали.