Воздух – голубые разветвлённые молнии, самонаводящиеся на любую живую мишень, искры, похожие на падающие с неба Персеиды, смерчи, струи ветра, сжатого до прочности стали.

Вода – ледяные стрелы и копья, шрапнель и острейшие сосульки, расщепляющиеся при попадании в цель.

Земля… Эту стихию, как правило, использовали для обороны. Опытный маг, приложив некоторые усилия, мог создать искажения в гравитационном поле Земли, локально увеличивая силу тяжести на небольших пространствах. Чуть меньше усилий требовалось, чтобы воздействовать не межмолекулярные связи твёрдых материалов, переводя их в жидкое агрегатное состояние. Так возникали подобия зыбучих песков где-нибудь посреди заасфальтированной трассы. Но сейчас Вайс дал им задание следить за сохранностью стен и фундамента Братской школы.

Сам же он, слепив из Огня и Земли подобие бритвенно острых когтей, невидимых, но от этого только более опасных, рвал защиту тёмных, как кот портит обои, если, конечно, уместно подобное сравнение. Не сказать, чтобы оборона, наведенная матёрыми чародеями, поддавалась легко, но, как говорится, капля камень точит. Кое-где оборонные купола расползлись, как гнилая тряпка, и заклинания магов-хранителей полетели в образовавшиеся прорехи.

Тёмные тоже не бездействовали. Метали волшебство в защитников Братской школы. Они, по сути, отталкивались от тех же четырёх Стихий, только каждое их заклинание несло печать Зла. К примеру, вместо файерболлов использовали сгустки предначальной тьмы. Встречаясь с преградой, она начинала поглощать материю, питаясь ею, как плесень. Так же комбинацией тёмного пламени, земли и частично воды создавались гигантские черви – слепые машины для разрушения. Если чёрные файерболлы можно было относительно незатратно сбить в воздухе молнией или живым огнём, то усилия, чтобы остановить червей-пожирателей, можно было сравнить с попыткой задержать вручную локомотив, катящийся под уклон. Единственный способ борьбы заключался в максимальном уплотнении материи перед движущимся червем. Порождение тёмной магии подчинялось традиционным законом мироздания – двигалось по пути наименьшего сопротивления и, таким образом, сворачивало с пути.

О всяких мелких заклинаниях, типа сотканных из Тьмы нетопырях, выпивающих жизненную силу, или распылённой кислоте, в считанные мгновения разъедающей каменную кладку и стальную арматуру, упоминать не хотелось. Тем более, маги-хранители достаточно эффективно умели с ними бороться.

Защитники Донецка, в большинстве своём, не являлись боевыми магами и поэтому навыки владения защитными заклинаниями доминировали над атакующими. Исключение составляли, пожалуй, Радомир, в пылу сражения превратившийся в идеальную машину для убийства, сам Вайс и две магички – обе по имени Анна. Только одна виртуозно владела магией Огня, а другая сочетала Огонь и Воздух. Языки пламени и раскалённые почти до состояния плазмы порывы ветра выкашивали ряды тёмных, как если бы против македонской фаланги кто-то применил бы пулемёты системы Максима.

В это же время Радомир накрывал по несколько врагов за раз россыпью мелких огненных шариков.

Вальдемар предпочитал работать по-снайперски точно. Внезапно затвердевшие кленовые листья с неубранного газона приобретали заточку по краям и в полёте сносили головы атакующих. К сожалению, маг слишком много сил тратил на преодоление тёмной защиты. Всё это время он пытался нащупать их предводительницу – старушку «божий одуванчик», которую до войны многие легкомысленно считали городской сумасшедшей. Зося Сигизмундовна Цикалевич позиционировала себя потомком древнего шляхетского рода, репрессированного в полном составе при кровавой тирании Сталина, чем объясняла лютую ненависть как к советскому прошлому, так и ко всему, что тем или иным образом связано с Россией. На вопрос Вайса, каким же образом она в конце 60-х годов не только получила высшее образование в Советской Украине, но и активно занималась комсомольской работой, получив в разное время дюжину грамот ЦК ЛКСМУ, обычно отделывалась бессвязными лозунгами, истерикой и быстро переходила к обвинениям в русском великодержавном шовинизме.