– Бросай свои штучки, – как ни в чём ни бывало, возразил Водопольев. И примирительно добавил. – Вайс, я ценю твои эрудицию и знания, твой тонкий юмор тоже, но давай смотреть правде в глаза – ты не сможешь превратить меня в жабу. Я провёл целый ряд биологических и микробиологических исследований и авторитетно заявляю – трансформация млекопитающего в земноводное невозможна.

Маг сразу уменьшился в размерах сник, даже ссутулился.

– А в крысу? – с надеждой в голосе произнёс он. – Или в шелудивого облезлого пса?

– Тоже не сможешь. Точнее, наверное, сможешь в животное, близкое мне по массе тела, но процесс этот длительный, трудоёмкий и требующий колоссальных затрат магической энергии. Всякую «гаррипоттеровщину» с оборотным зельем мы с негодованием отметаем. Вот и получается, что связываться с превращением тебе крайне невыгодно.

– Жаль… – вздохнул Вайс. – Но ничего не поделаешь. На этот раз наука доказала своё превосходство. Но ты не радуйся. Я могу навести морок на всех твоих сотрудников. Хотя и не слишком силён в ментальной магии, но постараюсь. В их глазах ты превратишься в такое чудовище, что Квазимодо нервно курит одну за другой и плачет от зависти и ревности. Если, конечно, не прекратишь будить меня по пустякам.

– Во-первых, я тогда срочно искал Тополина, а это, согласись, не пустяк…

– Но почему всегда через меня? В любой непонятной ситуации звони Вальдемару, так получается?

– Гордись, что тебя считают всеведающим и всесильным.

– Горжусь. Прямо так горжусь, что аж кушать не могу.

– Я тоже тобой горжусь. Особенно успехами в ментальной магии. Но и этот путь для тебя заказан. Мы приняли соответствующие меры предосторожности. С волшебниками работать, по волкодлачьи выть, – усмехнулся Жорж, обнажая изрядно прореженные – прямо через один – зубы.

– И какие же? Шапочки из фольги надели?

– Нет, – тяжело вздохнул учёный. – Я же тебе показывал месяц назад. Каждому из своих сотрудников я вживил под кожу чип, защищающий от ментального воздействия. Так что всем этим вашим морокам, телепатии, внушениям и прочему шарлатанству поставлен надёжный заслон.

– А файерболл? – с надеждой произнёс маг-хранитель. – Файерболлом я же могу вас…

– Только тех, кто не успеет надеть асбестовый костюм.

– А молнией?

– Заземление.

– А осколок льда?

– Бронежилет новейшей модели. Кстати, от каменной шрапнели он тоже очень неплохо защищает.

– Да… – развёл руками Вайс. – Вот как с этим жить теперь? Куда бедному волшебнику податься? Сдаюсь. You win!

– То-то же… – самодовольно усмехнулся Жорж, и Денис понял – такие перепалки между ними бесконечны и не прекратятся никогда. – Может, давай, ближе к делу?

– Давно хотел тебе предложить, но стеснялся.

– Не надо стесняться искренних порывов! – учёный жестом пригласил следовать за собой.

В подземной лаборатории кипела работа. жужжали центрифуги, потрескивали электроразряды, вентиляторы гнали воздух, охлаждающий мощные процессоры. Добрых два десятка научных сотрудников и лаборантов сидели за столами, вбивая информацию в компьютеры, принимая длинные «листинги», изучая их, делая пометки цветными маркерами. Ещё несколько человек припали к бинокулярным микроскопам. Позвякивали колбы, реторты и пробирки. В углу стоял довольно старый спектрограф – Денис видел такой в лабораториях кафедры физики.