– Я знаю своё предназначение, – байкер шагнул в следующую комнату. Зарычал. – Я с одним сердцем найду того, кто это сделал, и урою, мать его. Все кости переломаю! Кем бы они ни были – хоть каррохами, хоть раруггами!

Он занёс ногу, намереваясь тяжёлым каблуком превратить в крошку уцелевшую в разгроме статуэтку, но Вайс остановил его, цепко схватив за локоть.

– Не горячись. Сохрани лучше на память, – он наклонился и понял глиняную фигурку. – Это же Учитель делал, правда?

– Правда, – кивнул байкер, круто разворачиваясь и направляясь к выходу. – Нечего тут делать. Пойдём!

Маг нагнал его уже во дворе. Настойчиво сунул в руки статуэтку.

– Зачем ты сюда явился? – вместо слов благодарности, опять нахмурился Дрон.

– Хотел посоветоваться.

– Посоветоваться? Вы ж такие умные в вашем совете хранителей, мать вашу. Негде клейма ставить!

– Не такие уж и умные. Иногда и нам нужен совет.

– Совет совету.

– Можно и так сказать. А ты как здесь оказался?

– Подозреваешь? – снова напрягся Дрон.

– Да пропади ты пропадом! – Вайс коротким тычком трости сломал штакетину в заборе. – Всё! Разбежались. Я тебя не видел, ты меня не видел. Привет семье!

Он решительно зашагал к автомобилю, чувствуя закипающую ярость. Ещё немного и он сожжёт здесь всё к чёртовой матери! Обычно до сих пор вывести мага-хранителя из душевного равновесия до такой степени, что файерболлы грозили вот-вот сорваться с кончиков пальцев, моги только бывшие знакомцы из-за линии фронта – многомудрые киевляне, харьковчане и прочие «укропы», которые лучше всех знали, как надо жить, как работать, к чему стремиться, в каком направлении двигаться некогда единой страной и, вдобавок, обладавшие самыми точными знаниями, как нам реорганизовать Рабкрин. Или не Рабкрин. Но тогда совершенно точно знающие ответ на вопросы: «Кто виноват?» и «Что делать?» Правда в последний месяц к ним добавились члены Союза писателей Донецкой Народной Республики. Вот уж, ни прибавить, ни убавить, здравствуй, племя младое, незнакомое. Хотя, какое там младое. Старички и старушки… Но с амбициями и уверенные в том, что в лице учредителей и членов правления Союза они обрели бесплатный обслуживающий персонал, призванный реализовывать их горячие мечты в завоевании читательской аудитории республики. Иной раз начинало казаться, что это Великая Тьма подсказала майору Тополину создать писательскую организацию в воюющей республике.

– Эй, погоди! – сзади хрустели окатыши золы под берцами Дрона. – Да постой же ты!

Вайс обернулся.

– Ну, что ещё?

– Ты что, обиделся? Не обижайся… Это я что-то не в себе, мать бы его…

Кулак мага несильно ткнулся в плечо невысокого байкера.

– Забей. Всё нормально. Я не обижаюсь. Надумаешь что-то рассказать, наберёшь.

Он уселся в «Опель» и коротко приказал безмолвному водителю, выглядевшему так невозмутимо, будто ничего и не произошло.

– В центр.

Замелькали заборы, голые ветки кустов и деревьев, бесхозные заправки. На довольно длинном прямом участке дороги перед микрорайоном «Текстильщик», их, ревя мотором, обогнал чоппер Дрона.

Вальдемар Карлович размышлял.

Существование в Донецке мага с тремя сердцами ставилось под сомнение большинством хранителей. Кто-то вообще не верил – слишком уж невероятно, откуда в шахтёрском крае волшебник такой силы. Другие полагали, что он должен был хоть как-то проявить себя. Третьи допускали возможность появления могучего мага, но высказывали убеждение, что он уехал искать более благодатное место для жизни – называлась и Москва, и сибирская тайга, и даже Земля Обетованная.