— Я и не сержусь.

Настроение у Клодин действительно было преотличное. Как давно она не развлекалась шопингом — пожалуй, недели четыре, если не больше! Перед отъездом из Лондона было не до того, здесь, в Айдахо, тоже все время что-то мешало, и только теперь наконец удалось отвести душу.

Вещи были куплены просто шикарные — она уже предвкушала, как дома заново перемеряет их все перед зеркалом — причем обошлись ей сравнительно недорого: оказывается, в магазине резервации не нужно было платить налог штата. Кроме того, Нита сделала ей скидку, так что под конец Клодин решила купить еще большую овальную брошь с изображением совы — причудливое сочетание серебра, бисера, бирюзы и фарфора. Теперь эта брошь в бархатной коробочке лежала у нее в сумке и, что называется, грела душу.

— Нет, ну правда, миссис Конвей! — продолжала Лейси. — Нита — она вообще… бывает, что говорит, не подумав.

— Лейси, уверяю тебя, я ни на кого не сержусь. И пожалуйста, зови меня просто Клодин.

— Э-ээ… хорошо… Клодин.

Ожившая было в магазине, девушка явно снова погружалась в тоскливое состояние безнадежной влюбленности. Клодин это состояние было известно не понаслышке — когда-то, в далекой юности, ей и самой довелось его пережить — поэтому она не удивилась, услышав через минуту:

— Миссис Конвей… то есть Клодин… вы передали адвокату господина Каррена то, что я вам вчера рассказала?

— Да. Для него эта информация оказалась очень важной.

— А… господин Каррен что сказал?

— Что теперь для него многое стало ясно.

— А… — Лейси сглотнула и потупилась, — про меня он что-нибудь говорил?

Клодин на миг задумалась: придумать какие-то благодарственные слова — или сказать честно, что Ришар почти ничего не говорил, разве что сразу ее вспомнил и назвал «миленькой сероглазкой»?

— Знаешь что, — медленно начала она, — зачем мы в испорченный телефон играем; я сейчас еду к нему — хочешь, поедем вместе?

— Нет, ну что вы! — глаза девушки испуганно заметались, она взглянула на свою куртку. — Это неудобно, я… И я не одета!

— Ты вполне нормально одета.

— Но… и потом он, наверное, не один…

— Сейчас узнаем, — Клодин достала мобильник. — Вот, возьми его и придерживай возле моего уха, чтобы полиция не придралась, — нажала кнопку быстрого набора.

Голос у Ришара был недовольный и обиженный:

— Ну куда ты делась? Не звонишь и не звонишь!

— Мог бы и сам позвонить.

— Не хочу осложнять твою семейную жизнь, — даже по телефону было понятно, что он ухмыльнулся.

— Ты один?

— Нет, вызвал к себе дюжину стриптизерок и сижу на них любуюсь!

— Что, серьезно? — с него станется!

— Да нет, я один. Настолько один, что даже не обедал — без компании не хочется. Ты приедешь?

— Да, скоро. А что вообще нового?

— Ничего, кроме того, что пришли данные медицинской экспертизы, — сказал он настолько подчеркнуто безразлично, что Клодин сразу стало ясно: на самом деле что-то там не так.

— Ну, и?…

— Из них явствует, что большинство повреждений у Элен посмертные. То есть ее сначала кто-то задушил, а потом, уже мертвую, бил и уродовал. И они приписывают это мне — мне, представляешь?!

— Ришар, я скоро приеду, — попыталась она хоть как-то, хоть интонацией его успокоить.