Известие это вызвало у него почти такую же паническую реакцию, как раньше у самой Лейси:

— Ты что — я же небрит!

— Так иди брейся! — хладнокровно посоветовала Клодин.

Ришар несколько секунд ошалело смотрел на нее, потом метнулся к ванной, бросил на ходу:

— Найди мне пока в шкафу чистую рубашку!

— Не нужно, останься как есть.

— Почему?! — он недоуменно обернулся.

— Девочка тебя стесняется, а в майке ты выглядишь моложе и проще.

— Ты думаешь?

— Да.

Когда он скрылся в ванной, Клодин подошла ко входной двери, приоткрыла ее и прислушалась — вроде все тихо… Нажала на мобильнике кнопку повтора:

— Давай, бегом!

Вдали послышался быстрый перестук каблучков — ближе, ближе — и, выбежав из-за поворота, Лейси влетела в номер.

— Ну как — никто не заметил? — улыбнулась Клодин.

— Да, все в порядке, — закивала девушка, метнула глазами туда-сюда и растерянно уставилась на Клодин.

— Он бреется, — ответила та на невысказанный вопрос. — Сейчас выйдет.

Задвижка щелкнула, и появился Ришар. Лейси, только-только примостившаяся на краешке кресла, вскочила.

Миг — и он уже был рядом с ней; взял за руку.

— Спасибо, что пришла, не побоялась!

— Ничего, что я так, без приглашения?

Их фразы прозвучали одновременно, в унисон. Оба смущенно замолкли, после чего Ришар сделал новую попытку:

— Я… — начал он — и резко обернулся, услышав стук в дверь.

— Спокойно, детки, — усмехнулась Клодин. — Это Раймонд мороженое принес.

Именно что — детки!

До сих пор она невольно воспринимала Ришара как своего ровесника, а порой даже как человека старше себя. Но то, как он вел себя сейчас, заставило Клодин вспомнить, что ему двадцать семь лет — всего только двадцать семь. Несмотря на его уверенные манеры — мальчишка!

Она думала, что появление этой милой девочки слегка встряхнет его и заставит подтянуться (ходить целый день небритым — это уж слишком!); была уверена, что в присутствии Лейси он начнет «распускать перья», рассказывать всякие истории про гонки и регаты, которых у него в запасе было великое множество, обаятельно улыбаться и галантно за ней ухаживать.

Но с самого начала все пошло не так, и теперь она с неудовольствием ощущала себя матроной, оказавшейся в обществе подростков. Влюбленных подростков.

Для начала они совершенно по-детски запрепирались из-за мороженого — вафельного стаканчика с орехами. Ришар хотел уступить его Лейси, но она не соглашалась; кончилось тем, что они разрезали стаканчик пополам.

Клодин — назло всем — съела свое эскимо целиком. Доедала через силу: в горле першило и мороженого не хотелось, хотелось чего-нибудь горячего. Поэтому, презрев правила этикета (а что делать, если хозяину дома не до нее?!), она позвонила и заказала чашечку кофе.

Только тут Ришар вспомнил об ее существовании:

— А, кофе? Закажи, пожалуйста, и на нашу долю тоже, — в следующий миг его голос приобрел чарующе-бархатистые нотки: — Лейси, ты ведь пьешь кофе?

Вздохнув, Клодин перезвонила и попросила, чтобы принесли целый кофейник.

То, что Лейси влюблена в Ришара, было ясно давно — и теперь, оказавшись наконец в обществе своего кумира, она не видела никого и ничего, кроме него. Все, что бы он ни говорил, даже «Тебе кофе с сахаром?», казалось, имело для нее какой-то второй, тайный и очень важный смысл.