— Клодин. Вы мне звонили недавно.

— Клодин? Я только сейчас вас узнал — ваш очаровательный акцент невозможно ни с чем спутать, но голос…

«Какой еще, к черту, акцент?!» — подумала Клодин, но вслух сказала:

— Да, горло чего-то к вечеру совсем разболелось. Мистер Дженкинс, вам удалось предупредить девушек?

— В этом уже нет нужды — вы видели сегодняшнюю вечернюю «Айдахо стейт ньюс»?

— Нет…

— Там на третьей странице опубликована статья под названием «Убийца вернулся за красавицами». В ней говорится, что «убийца с бантиками», судя по всему, открыл охоту на участниц конкурса красоты, а полиция вместо того, чтобы обеспечить их безопасность, бездействует. Газета вышла в четыре — думаю, уже с половины пятого телефоны у всех девушек звонят, не смолкая: каждый родственник и знакомый, прочитавший статью, наверняка считает своим долгом позвонить и предупредить.

— Ловко! Ваша работа?

— Ну что вы! — рассмеялся Дженкинс. — Автор статьи — известный в нашем штате журналист, специализирующийся на криминальных расследованиях. А где он раздобыл сведения… как вы, наверное, знаете, по закону журналисты не обязаны раскрывать свои источники информации.

— Да, я знаю, — кивнула Клодин, догадываясь, что одним из этих «источников», если не единственным, был сам сыщик. — Мистер Дженкинс, а…

— Друзья называют меня просто Дженк, — перебил Дженкинс.

— Дженк, а про Лауру есть что-нибудь новое? Как она себя чувствует?

— Да-да, я, собственно, ради этого вам и звонил. Ей уже лучше, и полиции удалось ее допросить. Говорить она не могла, писала ответы на бумаге. Но, к сожалению, никаких новых зацепок этот допрос не дал: она не видела нападавшего, помнит только, что у него были черные перчатки и от него пахло «Авиньоном».

— Чем?

— «Авиньоном». Это французская туалетная вода — мисс Ното работает в парфюмерном магазине и узнала запах.

— Никогда о такой не слышала…

— Я тоже, — согласился Дженкинс. — Клодин, у меня к вам есть один вопрос — постарайтесь вспомнить, в субботу ночью, когда вы с мужем возвращались с третьего этажа, стойка с лентой стояла на прежнем месте?

Клодин попыталась вспомнить — вот они поднимаются… Томми приподнимает ленту, чтобы ей удобнее было пролезть. А на обратном пути…

— Нет, — воскликнула она. — Нет, стойка была сдвинута, так что я не полезла под ленту, а прошла сбоку!

— Вы уверены?

— Да!

— Спасибо, Клодин, вы мне очень помогли. Не буду больше вам мешать — выздоравливайте!

Перед тем, как позвонить Ришару, Клодин перебралась из кресла на кровать, поставила на тумбочку еще чашку кипятка с медом — пока она поговорит, как раз остынет — и лишь после этого, откинувшись на подушку, набрала номер.

— Привет — отозвался знакомый голос. — Ты чего не звонишь?

— Я когда пришла, сразу вырубилась; только недавно проснулась, — честно объяснила Клодин. — Слушай, Ришар — у меня акцент есть?

— Какой еще акцент?

— Не знаю. Мне сказали, что у меня есть акцент…

— А ты знаешь, — чуть помедлив, с легким удивлением протянул он, — ведь действительно… я только сейчас обратил внимание. Четыре года назад, когда мы познакомились, ты говорила отрывисто, как все американки — а теперь у тебя выговор стал куда мягче и четче.