— Отец купил полгода назад завод рядом с Бойсе. Собирается его модернизировать…

Слушая его, Клодин одновременно краем уха прислушивалась к «тронной речи» советницы губернатора, запоминая детали предстоящего мероприятия: всего будет пять подконкурсов — приветствие, дефиле, танец, «домашнее задание» и конкурс на эрудицию — оценки в них нужно присуждать по десятибалльной системе; восемь девушек, набравшие наибольшее количество баллов, войдут в финал, остальные получат памятные дипломы и наборы косметики…

— На следующей неделе я собираюсь полазать по пещерам — говорят, здесь есть интересные, — продолжал Ришар. — Не хочешь присоединиться?

Клодин хотела сказать, что подумает, когда он вдруг удивленно оглянулся на председательшу, которая начальственным голосом вещала: «…При выставлении оценок необходимо также руководствоваться принципом позитивной компенсирующей дискриминации».

— Что это еще за заумь?!

— Это значит, что девушкам с темной кожей надо ставить оценки повыше, — «перевела» Клодин.

— Что?! — переспросил Ришар так громко, что миз Кроссвел запнулась.

— Простите, господин Каррен, вам что-то непонятно? — поинтересовалась она.

— Клодин… миссис Конвей только что объяснила мне, что вы предлагаете ставить конкурсанткам с темным цветом кожи более высокие оценки, чем девушкам европейского типа.

— Нет, что вы! — воскликнула чиновница. — Я ничего подобного не говорила! Но, разумеется, надо учитывать, что некоторые этнические группы в течении многих поколений подвергались дискриминации, и…

— Если у одной девушки ноги кривые, а у другой стройные, одна движется как колода, а другая порхает как птичка — то при чем тут дискриминация? — перебил Ришар. — Если кто-то кого-то в данном случае и дискриминировал, то разве что Господь Бог!

— Да, но… — попыталась возразить миз Кроссвелл и замялась, явно не готовая к такому повороту разговора.

— И я, гражданин Франции, — Ришар патетически возвысил голос, — страны, которая первой провозгласила принцип равенства, считаю неприемлемым для себя оценивать человека по расовым критериям!

У миз Кроссвел лицо пошло пятнами.

— Миссис Конвей, — буквально взмолилась она, — но хоть вы объясните месье Каррену, что позитивная дискриминация — это не расизм, это… это наоборот! Вы же американка, должны понимать!

— Я уже давно живу в Англии, — скромно заметила Клодин. На самом деле ее распирало от хохота, особенно при взгляде на Луизу, которая, сидя рядом с председательским местом, делала ей страшные глаза, безмолвно призывая вмешаться и урезонить нарушителя дисциплины.

Разумеется, ничего подобного Клодин делать не собиралась — возможно, остальные члены жюри и испытывали пиетет к советнице губернатора, но ей, а тем более Ришару на высокий пост миз Кроссвел было ровным счетом наплевать, и сейчас он откровенно развлекался.

— Да и сами девушки, я думаю, сочли бы за оскорбление, если бы узнали, что высокую оценку они получили не благодаря собственной красоте, а из-за принадлежности к определенной этнической группе! — все тем же патетическим тоном продолжал он. — Так что, по моему мнению, ваше предложение выглядит… — сделал короткую паузу, как актер перед эффектной репликой, — не совсем политкорректно.

Рот миз Кроссвел округлился буквой «о», и она на секунду застыла.