—     Пусть подождет. Скажи, что я на святой беседе.

—     Она уж у дверей.

Сююмбике вошла, слегка склонила голову, сказала:

—     Прости, великий, но у меня худые вести.

—     Ты с добрыми ко мне не ходишь. Садись,— хан указал на лавку у противоположной стены.

—     Что делать,— царица присела на край лавки.— Ты то охо¬тишься, то отдыхаешь в гареме. Худые вести ко мне несут.

—     Ну, что там?—спросил Сафа раздраженно.

—     Узнала я, что царь Москвы снова собирает огромное войско, а наши князья Чапкун и Бурнаш готовы присягнуть Ивану.

—     Эй, где палач? Сегодня же предать их смерти! Я довольно терпел!

—     Опять аллах послал нам испытание,— сказал сеит.— В та¬кое время разве можно делать в ханстве смуту? Привлеки Чапкуна на свою сторону. Пообещай что-нибудь.

—     Чтоб я боялся этого сопливого мальчишки Ивана?! Я — хан Сафа-Гирей! Его отец Василий был мудр и опытен, а трижды хо¬дил на Казань и уходил ни с чем. И этот тоже дважды бегал от моего порога. Давно ли он из колыбели выпал, а смеет мне грозить!

—     О венец мудрости,— Сююмбике улыбнулась хану,—Ты в неведенье. Мы считали Ивана птенцом, а ныне он не только опе¬рился, но и отрастил когти.

—     Князья и воеводы у него в единстве,— сказал сеит,— а ты сидишь на троне рядом с палачом.

—     Молчи, сеит! Твори свои молитвы! Я сам знаю, как воевать! Пусть посылает Иван свои рати. Их черемисы потреплют. Не зря Горный край щитом нашим называют. У русских под Казанью нет опоры. А доброхотов московских мы казним. Вели схватить их, мудрая Сююм.

—     Все знают: ты великий воин.— Сююмбике снова расцвела в улыбке.— Но если воин щит свой утерял...

—     Мой ум не постигает твоих слов. Говори яснее.

—     Ты отдал Горный край мурзе Кучаку...

—     И не раскаиваюсь. Кучак — мой верный нуратдин. Не то что ваши вероломные эмиры.

—     Он озлобил горных черемис. У них был мудрый лужавуй Туга, его он убил. У сына лужавуя отнял жену. И тот ушел к Москве. Будет ли щитом Казани Горный край?

—     Будет! Там много верных нам людей. Кучак мне говорил...

—     А знаешь ли, великий, что у русских теперь есть опора под Казанью? На реке Свияге построен город.

—     Быть того не может! Я нынче по весне охотой там тешился. И кроме зайцев...

—     Воистину такое невозможно!— воскликнул сеит. У него, как и у хана, в глазах появилась тревога.— Под носом у Казани? Такого не может быть.

—     Кто тебе сказал об этом?— совсем тихо спросил хан Сю¬юмбике.

—     Пакман — сын Мырзаная. Пять дней назад он прибегал к мурзе. Не смог говорить с ним.

—     Мурза на Каму ушел.

—     Пакман пришел ко мне. Он здесь, за дверью стоит. Может, послушаешь его?

—     Тащи сюда!

Слуга вышел, впустил Пакмана. Тот пал перед ханом на коле¬ни, ткнулся лбом в ковер.

—     Кто рассказал тебе про город на Свияге?

—     Рассказу я бы не поверил, я сам там был.