—     В ясную погоду— вижу.

—     Так почему же я во всем виноват?

—     Ты хочешь сказать, что в том моя вина?—зло спросил хан.

—     Спаси меня аллах!

—     Позволь сказать, великий хан,—Сююмбике взмахом руки велела Пакману выйти.— Казань не первый раз в беде. И всякий раз мурза своей отвагой помогал нам ту беду отводить.

—     Я завтра же подниму все свое войско, я обложу крепость в три кольца, я заморю их голодом. Аказа посажу на кол!

—    Не спеши, отважный. Наши доброхоты сообщают безотрад¬ные вести. Молодой царь Иван свой третий поход на нас готовит. У него две крепости — Васильсурск и Свияжск, у него пушки и стенобитные машины. У него сейчас готовы к походу сто пятьде¬сят тысяч войска, и еще, в случае нужды, он сможет поднять столько же. Не только воинам Кучака, но и всему войску ханства их не отразить.

—    Но ты забываешь: один мой джигит стоит десятерых рус¬ских лапотников!—воскликнул хан.

—    Этого я не забываю! Но не ты ли говорил, что пушек у нас нет, сторонники русских есть? Запасного войска у нас нет, а рознь между беями и эмирами есть. У русских под носом Каза¬ни — крепость, а у нас за спиной башкирские князья — недруги.

—    Но нам поможет Крым!

—    Ты дважды из Казани уходил, великий. Из-за чего? Крым¬ский хан теперь сам у турецкого султана в узде.

—    Султан могуч, это верно, но...

—    У него, великий хан, надо помощи просить. И ты, мурза Кучак, должен в Стамбул ехать. Ты скажешь могучему султану, что если Казань не устоит, то падет и Астрахань. Тогда не удер¬жаться и Шемаханскому царству. Скажи султану — пора всех правоверных на Москву поднимать. По пути заедешь к моему отцу Юсуфу, к моему дяде Измаилу — пусть они все свое войско готовят. Ты и об этом думал, премудрый, не так ли?

—    Да, истинно, я так думал,—ответил хан, подняв голову.

—    И, уповая на силу ясного и мудрого ума нашего повелителя, мы будем готовить отпор Москве,— добавила Сююмбике.

—    Я пошлю Алима в Горный край,— сказал мурза,— велю на всех дорогах выставить заставы. И воробей не пролетит. Аказа посажу на цепь.

—    Ты замысел великого не понял, мурза. Заставами народ разве удержишь? Аказа ты не тронешь даже пальцем. Более того, ты пошлешь ему великие поминки, старейшин щедро ода¬ришь. Тряхни своей мошной!

—    Прости, царица. Мне золота не жалко. А честь моя? Че¬ремисы еще больше обнаглеют. Они не понимают...

—    О чести ханства думай! Алим нам будет нужен здесь. А Эрви проводит Хайрулла. И помни: проводит по-богатому.

—    Я повинуюсь. Но клянусь именем Магомета: Аказа надо посадить на цепь!

—    Исполняй наши веленья точно,— строго сказал хан.— Гор¬ный край почти в руках Ивана. Если не возвратишь его Казани — посажу на кол! И запомни: хан слов на ветер не бросает!

На следующее утро Хайрулла увел в Нуженал поезд мурзы. Вез дорогие подарки Аказу и старейшинам. Рядом с ним ехала Эрви, за Хайруллой    скакал на        подаренном    коне    Пакман. И в тот

же день пришла весть: горный       полк Аказов из Свияжска раз¬-

бегается.