Пакмана он заметил случайно. Стараясь убежать к острогу, тот сам выскочил навстречу Янгину

—    А-а, это ты, собачья нога! — крикнул Янгин и пустил коня за убегавшим.— Подожди, я тебя не трону,— кричал он, подхле¬стывая коня.— Пойди, повинись перед Аказом — и он простит.

Но Пакман, не останавливаясь, бежал, петляя меж деревьями. Янгину казалось, что тот не слышит его, и кричал еще сильнее:

—    Остановись! К кому ты бежишь? К врагам нашим бежишь!

Скоро густые заросли кончились, впереди показалось ровное

место, заросшее высокой травой и редкими деревьями; Пакман вы¬бежал на раввину и большими прыжками стал удаляться.

353

—    А, трус, ты боишься! Тогда схвачу тебя за твои длинные уши и приволоку к Аказу,—крикнул Янгин и пришпорил коня. Жеребец взвился на дыбы и сделал большой скачок в траву. За¬росли осоки распахнулись — и конь грудью ударился в жидкую тину болота. Еще один прыжок вперед — и оба, конь и всадник, оказались по шею в застойной густой жиже. Янгин схватился ру¬ками за кочку, но она сразу погрузилась в воду, расплылась, буд¬то растаяла. Самое страшное было то, что правая нога Янгина застряла в стремени и он не мог высвободить ее, а коня засасы-вало все глубже и глубже. Скоро над водой были видны только его ноздри и кончики ушей. Янгин рывкам бросился к ближнему чахлому деревцу, уцепился за него руками. Дерево пригнулось

23 Марш Акпарса

к самой воде, но все же поддерживало Янгина. Коня уже не было видно, он уходил в бездонную глубь заросшего озера и тянул за собой всадника.

—    Ну что, русский прихвостень, теперь делу конец?

Совсем недалеко от Янгина на двух больших кочках стоял, расставив ноги, Пакман. Он со злорадством глядел на Янгина через плечо и не думал спасать его.

—    Подержи меня за левую руку, я правой сниму сапог! — крикнул Янгин.— Ты видишь, я тону!

—    Туда тебе и дорога! Днем раньше, днем позже — все равно русским под Казанью конец придет, и тебя, и всех вас татары по¬садят на колья.

—    Врешь! Все равно наша возьмет, все равно наш край под Кучаком страдать нэ будет. А ты... Ты моему народу врагом стал... ты татарской кобылы хвост!

—    Скоро я хозяном всего края буду!

Янгин вытянул шею, плюнул в сторону Пакмана, крикнул:

—    Будь проклят ты, кусок змеиного мяса!

—    Ах, так. Подыхай тогда!—И Пакман ударил носком сапога под корень склоненного дерева. Оно обломилось — и вода сом¬кнулась над Янгином. Скоро деревцо всплыло и медленно закру¬жилось вокруг того места, где нашел свою смерть горячий и беспокойный, любящий свой народ патыр Янгин, сын Тугаев. Арск пал через три дня. Запасы еды у Евуша кончились, и при¬шлось ему сдаться. Воинов в крепости хоронилось множество, что с ними делать? Послали гонца к царю. А тот, узнавши, что под Арском легло три тысячи ратников, приказал:

—    Евуша и его воинов — на колья!

МАРШ АКПАРСА

Шигонька, Иванка Выродков и Андрюшка Булаев живут в одном шатре и все длинные осенние вечера проводят в беседах, спорах и всяческих разговорах. Шигоньке без своих друзей писать книгу о деяниях царских под Казанью было бы трудненько. А тут каждый день приносят друзья ворох новостей, он все услышан-ное заносит в тетрадку, а потом — в летописную книгу.

Сегодня как раз приспел такой срок, и Шигонька вылавливает из тетрадки наспех записанные мыслишки.

«И зело плохо стало во Казани после отнятия воды и много розни в городе сотворилось. Одни хотели за изнеможение бить челом Государю, иные изменники начата воду копати — искали и не нашли.