Ешка снял с пояса баклажку, вытащил из глубокого кармана рясы оловянную кружку:

—    Давай пропустим по единой? Как говорят неверные, давай один кружка два раза пьем.

—    До этого ли нам? Иди в подкоп, следи.

—    Ты не беспокойся — там Мамлейка. Я на него, как на родного брата... Да и подкоп где-то около башни. Смотри, мои Орлы... как муравьи таскают землю. Все будет слава богу. Держи!— Ешка протянул Акпарсу кружку с вином, тот выпил. Ешка налил еще, выпил сам. Сели в сторонке. Туман поднимался ввысь, редел, рассеивался по лощине. Было видно, как несколько человек, скло¬нившись, побежали к башне...

С полночи по приказу главного воеводы Старицкого полки начали менять позиции. Войско с осадного распорядка перестраи¬валось для штурма. С севера зажал крепость железной подковой полк правой руки во главе с князем Курбским, с юга — сразу че¬тыре крепостные башни поставил под огонь пушек князь Микулинский. С запада вперед выдвинулся штурмовой отряд хана Шигалея, за ним — полк Воротынского. С востока подтянулся полк Мстиславского. Сторожевой и царский полки — в запасе. Осталь¬ные рати — во втором штурмовом кольце.

В шестом часу утра около южного бруствера появились царь Иван, воевода Старицкий, князь Микулинский, князь Дмитрий Плещеев и минный мастер Розумсен.

Царь выглядел усталым и встревоженным. Ему шел двадцать второй год. Обычно был он не по-юношески нетороплив и задум¬чив, строгое царское одеяние подчеркивало его величавость. И вдруг на молодом его лице старые воеводы увидели испуг и расте¬рянность. Только один Адашев знал, что царь всю ночь провел в своей шатровой церкви, молился богу, а на рассвете позвал своего духовника, долго беседовал с ним. Адашев понимал состояние царя. Даже бывалые воины волнуются перед штурмом, а для Ива¬на этот день был решающим. Если город устоит, то сил для пов¬торного штурма уже не хватит, ратям придется снова, не солоно хлебавши, возвращаться в Москву с позором. И донесения воевод не радовали: приказ о том, чтобы забросать рвы бревнами выпол¬нен не везде, не все полки второго кольца вышли на свои места. Бреши в крепости, пробитые пушками накануне, казанцы успели заставить срубами и засыпать землею.

—    Князь Володимир,—обратился царь к Старицкому,— пу¬шечный наряд готов? Кто за него в ответе?

—    Его ты поручил, великий государь, ну как его... холопу Саньке.

—    Где он?

—    Я тут, Иван Василии. Все пушки на местах, у каждой зелья и ядер в достатке.

Увидев Ешку, царь спросил:

—    Где воевода горного полка?

—    Здесь, великий государь.— Акпарс вышел вперед.

-—Где воины твои?

—    Две сотни роют землю. Остальные — на берегу Ички.

—    Всех приведешь сюда. С моим полком поставишь рядом.

—    Исполню, государь.

—    Кто сей подкоп ведет?— Иван обратился к Розумсену.

—    Поручил Юхиму. — Минный мастер кивнул головой в сто¬рону Ешки.

—    Подойди поближе...— Ешка сделал два шага вперед, царь подошел к нему, сморщил нос — почуял винный запах.— Подкоп готов?

—    Не узнана длина подкопа. Где ставить мину, не знаем.

—    Адашев! Куда смотрел?!

—    Мне воевода горного полка обещал...

—    И здесь проруха!

—    Лазутчиков к стене не подпускают, великий государь! Я трижды посылал,—сказал Акпарс, и в это время через бруствер перевалился Топейка.