Все больше и больше становится воинов на стене, и вот уже сам мурза Чапкун прискакал сюда, забрался на башню, приник к узкому окну.

Встрепенулись воины, опомнились от очарования музыки, дро¬жат перед жестоким военачальником.

—    Может, убить?— спрашивают.

—    Не надо. Я знаю его. Это Акубей — черемисский князь. Что- то важное несет он нам. Скажи всем, чтобы не стреляли.

А музыка все ближе и ближе, все громче и громче рокочут струны — и вот Акпарс встал около самой стены. Снял гусли, по¬весил на ремешок за спину, поднял голову и крикнул:

—    Привет вам, доблестные казанцы!

—    Мы слушаем тебя, Акубей,— ответил Чапкун.— Зачем при¬шел сюда?

—    Я пришел сказать, что русские согласны отступить от Ка¬зани, если вы дадите откуп семьсот двадцать шесть шапок золота. Вы слышите. Семьсот двадцать шесть! Всего семьсот двадцать шесть — и ни шапки больше. Вы поняли меня?

Акпарс повернулся и тем же ровным шагом пошел обратно. В отполированных планках гуслей, повешенных за спину, отра¬жались лучи восходящего солнца.

—    Почему именно семьсот двадцать шесть шапок и не больше и не меньше?— тихо произнес Чапкун.— Какую-то тайную весть хотел сказать он этим, но какую?

И вдруг мурзу осенило! Он ожег плетью первого попавшегося под руку стрелка и крикнул:

—    Какой я безмозглый ишак! Он считал шаги, этот презрен¬ный волкодав, а мы, развесив ослиные уши, слушали его »пру.

—    Его надо убить,— предложил кто-то.

—    Убить! Убить! Он так орал, что было слышно в Свияжске. Русские уже знают, что до стены семьсот двадцать шесть шагов. Убейте его!

Дрогнули, зазвенев, струны от первой стрелы, вонзившейся в гусли. И тогда Акпарс побежал, низко наклонив голову. Тучи стрел летели вслед ему. С печальным звоном лопались струны, в гуслях торчали десятка два стрел. Но хозяин их был невредим. Широкие двойные стенки инструмента надежно защищали его спину и голову...

...За бруствером сначала тоже не поняли слов Акпарса.

—    Какие шапки? Какое золото?— спросил царь, глянув на Старицкого.

—    Я думаю, условный разговор...

—    Пищальников сюда!

Около бруствера появились трое с пищалями.

—    Убить!

Стрелки положили оружие на мешки с землей, прицелились. И тогда Ешка подбежал к царю, крикнул:

—    Стойте! Погодите! Я понял! Шаги! Не шапки! Семьсот двадцать шесть до стены шагов. Вели, Иван Василич, готовить мину. Мамлейка! Иди сюда.

—    Смотрите, он бежит назад!— закричал Санька.— О гос¬поди! Упал и не встает!

Снова появилась Ирина. Она перелезла через вал, бросилась в лощину, Санька побежал за ней.

—    Чья эта жёнка?— спросил царь.

—    Сестра ему,— сказал Микулинский.

—    А воеводе — кто?

—    И ему — сестра,—сказал Ешка.