Но отчего душа воина не ощутила счастья?

После взятия Казани царь оставался в своем стане ровно неде¬лю. Награждал воевод, князей, воинов. Кроме вотчин, поместий, кормлений, было роздано 48 тысяч рублей деньгами, платьем, со¬судами, доспехами и конями. Иван разослал по всем улусам жало¬ванные грамоты, писал, чтобы шли к нему без страха.

Наместником Казани царь оставил боярина князя Александра Борисовича Горбатого, а в Свияжске воеводой стал князь Петр Шуйский. Князь Акпарс был поставлен под его начало. Впослед¬ствии князь Курбский напишет:

«А боярам царь приказал без себя о казанском деле промыш¬лять; они же, от великого такого подвига и труда утомившись, и малого подвига и труда не смогли докончить, и возжелали богат¬ства, начали о кормлениях заботиться; а Казанское строение поотложили...»

И потому еще восемь лет крымцы, ногайцы и турки терзали казанские и черемисские земли и бед русскому воинству принесли немало.

МИРНЫЕ ПЕСНИ

Первый снег упал на Свияжск нежданно. Сначала шел за¬тяжной осенний дождь, потом дохнул на город студеный ветер, и в воздухе замелькали сырые белые хлопья. Снег летел торопясь, будто боялся растаять, не достигнув земли.

В городе стало намного тише. Ушли последние сотни москов¬ских ратников, уехали воеводы и князья. Остались только кре¬постные стражники да мастера и плотники, коим царь велел до¬строить заложенную в минулом году церковь.

Ешка-поп сидит, облокотившись на подоконник, и грустно смо¬трит на заснеженную улицу. Большие перемены произошли в жиз¬ни Ешки.

Раньше редко задумывался он о жизни. День прожил—слава богу. Завтра—бог даст. А ныне появилось превеликое множество забот. Наипервейшая — язычники.

Перед отъездом царя в Москву Сильвестр от имени митрополи¬та строго и внушительно указал:

— Отныне дело всей жизни твоей окрестных язычников осиять светом православной веры, число прихожан святой церкви непре¬менно ширить. Горный край весь приведи ко кресту, а потом и за Луговую сторону берись. Утверждай веру нашу ныне и во веки веков. Государь повелел тебе о сем помнить всегда.

Ешка молчал. Сильвестр испытующе смотрел на него.

369

24 Марш Акпарса

—    Не по плечу ношу кладешь,—сказал тогда Ешка.—Язычни¬ков—легион, а я один, как перст божий.

—    Повелел государь оставить тебе в помощь две сотни ратни¬ков. С помощью меча праведность утверждают пусть.

—    А Шигоня говаривал, что веру внедрять можно токмо сло¬вом, а не мечом. Ратники народ озлобят...

—    Время и деяния государя нашего доказали обратное. Ме¬чом и только мечом. Западные государи в своих крестовых по¬ходах в утверждении веры вон сколь преуспели! И нам, грешным, поучиться у них не зазорно.

Ешка вспоминает этот разговор, и его одолевает сомнение. Перебирает в памяти все встречи в Чкаруэме и сердцем чует: не¬прав Сильвестр.

«Пойду-ка я к Саньке,—подумал Ешка,—да с ним посовету¬юсь. Он в делах веры мудрейший мужик, а в смысле меча еще мудрее. Уж он-то знает».

—    Ты куда это, батюшка?—пропела Палага, увидев, что отец Иохим надел шубейку.

—    К Саньке Кубарю. Посоветоваться хочу по делам веры. На¬до неотложно.

—    Коли надо, то и пойдем,—И попадья взялась за шаль.

—    Дело сие мужское. Чего тебе торчать там без надобности?

—    У Саньки, я слышала, сестра есть. Ее навещу, и то слава богу.

Отец Иохим крякнул недовольно и стал дожидаться, пока Па¬лага оденется.

Как разлучился Ешка с бродяжьей волей-волюшкой, так и оп¬лошал.